Винодел
Шрифт:
Они свернули налево в очередной туннель, который вывел их к громадному хранилищу площадью примерно в тысячу квадратных футов. По бокам высились кучи бочек из французского дуба, сложенные в три ряда в высоту и в добрых пятьдесят в ширину. Сверху свисали лампочки, заливавшие зал тусклым свечением. Стены и потолок были сложены из шершавых разноцветных кирпичей; своды вскидывались, спадали и сплетались воедино, образуя колонны каждые пятнадцать футов, отчего казалось, будто всюду стоят величавые бельведеры.
С
Войдя в зал, они сразу заметили на полу темное пятно.
— Проблемы, говоришь, по мере поступления? Похоже, пора.
— Черт! — не сдержалась Вейл.
— А ты думала, что Мигель пошутил? Выглядел он искренне охреневшим.
— Нет, я поняла, что он что-то увидел. Я просто надеялась, что это был мешок картошки, а захмелевший работник винокурни принял его за труп.
— С отрезанной грудью?
— Слушай, я оптимистка, понял?
Робби с недоверием покосился на нее.
— Это ты-то оптимистка?
Вейл не могла оторвать взгляд от тела женщины. Она приехала в Напу расслабиться, забыть о работе — и пожалуйста: в каких-то двадцати футах от нее на холодной земле лежало самое что ни на есть внятное напоминание о том, что она хотела забыть.
Тут она мысленно хлестнула себя по щеке. Отпуск ей, видите ли, испортили. Эту женщину лишили жизни!
Вейл набрала полные легкие воздуха.
— У тебя мобильный тут ловит? Надо доложить.
Робби взглянул на экран телефона.
— Ни одной «палки».
— Ни одной палки среди виноградников и бочек? В других обстоятельствах это прозвучало бы смешно. — Она покачала головой. — Поверить не могу, что у меня еще есть силы для шуток.
— Юмор — лучший защитный механизм. Хреново вышло, Карен. Тебе надо было отдохнуть. Это я тебя сюда затащил. Прости.
— Как любит повторять наша коллега Мандиза Манетт, порою жизнь сосет с проглотом.
Мысли Вейл тут же переключилась на Манетт, которая сейчас лежала в больнице. Впрочем, долго раздумывать времени не было: щелчок захлопнувшегося телефона Робби вернул ее к реальности.
— Давай так, — сказала Вейл. — Кто-то из нас пойдет проверить, жива ли она. Нельзя же нам обоим топтаться по месту преступления.
— Может, ты подойдешь? — предложил Роб. — Присмотрись, вдруг заметишь что-то важное.
Вейл не сдвинулась с места.
— Я уже заметила что-то важное. — Устало вздохнув,
…третья
Вейл присела на корточки возле трупа, стараясь не наступить на темное пятно крови, и провела лучом фонарика сначала по лицу женщины, затем ниже, вдоль груди и до самых кожаных туфель.
Робби стоял в двадцати футах от нее, где Вейл уже не могла его разглядеть.
— Пощупай пульс.
— Да незачем. Ей конец. Слишком много крови потеряла. Лицо совсем белое.
— Нет, проверь… На всякий случай.
Вейл, нахмурившись, переступила с ноги на ногу.
— Робби, я могу понять, когда вижу мертвого человека. Тут не может быть никаких «всяких случаев». Она мертва, как дубовая древесина вон тех бочек.
Она продолжала водить лучом фонарика по трупу. Мигель был прав: грудь жертве таки отрезали. Впрочем, Вейл и не думала, что Мигель ошибся. В таком вопросе ошибиться трудно, даже если от страха ног под собой не чувствуешь.
— Острое лезвие в несколько дюймов длиной. — Она присмотрелась к линиям надрезов, которые были на удивление ровными. — Никаких насечек. Судя по всему, НЕПО убивал не в первый раз.
Сокращение НЕПО в органах использовали для обозначения неустановленного подозреваемого.
— Ритуальные признаки есть? — спросил Робби.
Ритуалами криминалисты называли любые необычные действия, которые серийный убийца совершает с телом жертвы. Это были своего рода поведенческие отпечатки, по которым можно идентифицировать преступника и предугадать его шаги.
Вейл указала на грудь убитой.
— Ну, отрезанная грудь — это неплохой такой ритуальный признак.
— Ага. — Робби смущенно откашлялся. — Я имел в виду, помимо этого.
— Брюки и трусы приспущены до колен. Если ее подвергли сексуальному насилию, ритуалом это не назовешь. Если нет, то вполне. Понимаешь?
— Ага. Если он спустил с жертвы штаны и… подверг ее сексуальному насилию, то у него была причина спускать с нее штаны. Если не подвергал, то и штаны спускать было незачем. Тогда у него, наверное, было тяжелое детство.
— Вот-вот. Но ты должен понимать, что по одному признаку выводы делать рано. Возможно, имела место инсценировка. Пока неясно.
— Инсценировка? Чтобы сбить копов с толку?
Вейл вытащила из кармана ручку и аккуратно отогнула воротничок на шее женщины.
— Если это не первое его убийство, он мог попытаться создать новую обстановку или подтолкнуть нас к мысли о других мотивах. Просто чтобы запутать. Поэтому надо принимать во внимание всю совокупность обстоятельств.