Винодел

Джекобсон Алан

Разговор грозил перейти в менее мирное русло, но Вейл хотела пронаблюдать его реакцию.

— Интересное замечание, мистер Нанс, поскольку Уолтон признался, что вы с ним и Скоттом сообща организовали пожар, в котором я чуть не погибла.

Нанс, нарушая все допустимые границы личного пространства, подался вперед и уперся рукой в стол. Их теперь разделяли какие-то шесть дюймов.

Вейл испытала соблазн стукнуть его лбом — боднуть прямо в переносицу. Больно было бы — кошмар! Но и очень приятно. Она не любила, когда мужчины ей угрожали:

сразу вспоминался бывший муж, Дикон. Ясное дело, Нанс никогда бы не позволил себе такого с мужчиной.

— Вранье, — сказал он. — Зачем ему такое говорить?

Вейл встала со стула, вынудив его отодвинуться. Теперь она вторгалась в его личное пространство, и ему пришлось слегка откачнуться назад.

— Он не просто сказал это, мистер Нанс. Он все это написал. Три страницы текста. Там подробно описан поджог, как вы это сделали и зачем. Это, насколько я помню, как-то связано с губернаторскими выборами, в которых примет участие конгрессмен Черч… А еще с тем, что вас троих обещали протащить наверх, в его администрацию, если он победит.

Нанс ослабил узел галстука.

— Во-первых, это полный бред. А во-вторых, Уолт не стал бы так поступать.

— Как именно — давать письменные показания или устраивать поджог?

— Я вам не верю, — прищурившись, выдавил из себя Нанс.

— Тогда мы квиты, — сказала Вейл. — Потому что мы вам тоже не верим.

— Разговор окончен.

Брикс встал из-за стола.

— Тогда мы сходимся в двух вопросах. Мы тоже считаем, что разговор окончен.

Оставив шерифа Оуэнса разбираться с Тимоти Нансом, Вейл и Диксон вышли из здания.

— Что ты об этом думаешь? — спросила Диксон, толчком открывая дверь, которую Вейл придержала, чтобы пропустить тучного мужчину.

— Нанс, конечно, крепкий орешек, тут сомневаться не приходится. Но Сильве незачем было лгать. Нанс виновен, но удастся ли нам доказать его вину, вот в чем вопрос. Довольно сложно будет завести на него дело. Если мы не найдем у него дома никаких улик, это будет слово Сильвы против слова Нанса. Кому охотнее поверят присяжные?

Прежде чем Диксон успела ответить, по лестнице им навстречу поднялся Рэй Люго.

— Ты пропустил все веселье, — сказала Диксон.

— Да? Судя по вашим лицам, веселье было так себе. Но у меня для вас новость. — Он показал им свой мобильный. — Мне только что звонил Кевин Камерон. Хочет встретиться.

…тридцать третья

За последние два дня Кевин Камерон постарел и телом, и душой. Сейчас он застыл в дверном проеме. В глазах — опухших, остекленевших, красных — плескалось безутешное горе. Волосы его были растрепаны, дорогая рубашка измята.

Похлопав Камерона по спине, Рэй Люго заново представил ему Вейл и Диксон. Все четверо несколько секунд стояли молча, пока Люго не предложил:

— Давайте прогуляемся.

Камерон кивнул и вывел их на тропинку, которая, обогнув

дом, превращалась в дорогу из спрессовавшегося гравия и углублялась в розарий. В двадцати шагах от него начинался ухоженный виноградник, где между рядами виднелись рабочие.

Люго с Камероном шли впереди, Вейл и Диксон сзади. Они ждали, пока Камерон заговорит. Когда стало ясно, что инициативы он не проявит, Вейл, заручившись немой поддержкой Диксон, сказала:

— Кевин, Рэй говорил, что вы хотели что-то с нами обсудить.

— Да.

Он снова замолчал. Наконец они дошли до свежеокрашенного деревянного сооружения — это была небольшая беседка с видом на виноградник и поросшие виноградом горы вдали. Отсюда они напоминали косички на лысом черепе.

Камерон зашел в беседку и присел. На круглом столе стояли две открытые бутылки: одна — из долины Джорджа, урожая две тысячи третьего года, другая — из винодельни «Опус 1», две тысячи четвертого. Вейл, Диксон и Люго сели за стол. Камерон вытащил пробки, поднял бутылки и жестом предложил гостям взять по бокалу. Пить при исполнении обязанностей им, конечно, запрещалось, тем более утром, но Вейл вспомнила, что читала какую-то статью об «Опусе 1». Там же была указана стоимость — порядка Двухсот долларов за бутылку. Она почувствовала себя Евой, искушаемой Змеем в Эдеме. К тому же идиллическая обстановка вполне соответствовала ее представлениям о райских кущах.

Указав на жидкое сокровище в левой руке Камерона, она спросила:

— Разве это не ваши конкуренты?

— Я дружу с их гендиректором, — пояснил Камерон, но не стал вдаваться в подробности.

Аккуратно наклонив бутылку, он наполнил ее бокал ароматным гранатово-алым вином. Остальные, видимо, решили, что им теперь тоже это позволительно, и сказали, чего именно им налить. Люго наверняка не хотел обижать товарища и из солидарности попросил сира из долины Джорджа, Диксон приняла сторону Вейл.

Вспомнив инструктаж напарницы, Вейл поднесла бокал к носу и втянула в себя воздух.

«Божественно, просто божественно!»

Она сделала первый глоток.

«Нет, вот этобожественно!»

Густой, пряный вкус с нотами вишни и аниса обволакивал язык. Она зажмурилась. Лучше бы вместо Диксон, Люго и Камерона рядом сидел Робби…

— Итак, — сказала Диксон, взбалтывая вино и глядя себе в бокал, — вы хотели поделиться с нами какой-то информацией?

Камерон сделал большой глоток — он тоже отдал предпочтение сира — и не отвечал, пока не проглотил.

— Я все думал о той… вражде.

— Это слишком давняя история, — сказала Вейл. — Вряд ли она послужила катализатором.

Камерон кивнул.

— Я знаю. Вы, скорее всего, правы. Но Виктория рассказала мне об одном недавнем происшествии… Ничего особенного, конечно. Во всяком случае, поначалу она не придала этому особого значения. Но был один телефонный звонок, из-за которого она ужасно расстроилась.