Виновата любовь?

Аткинс Дэни

Он притянул меня к себе и крепко обнял – жест дружеской поддержки, ничего больше.

– Никакую не недавно свихнувшуюся, – возразил он серьезно, но тут же не удержался: – Сколько я тебя помню, ты всегда была чокнутой.

Повернув ключ в замке, он слегка подтолкнул меня в теплый холл.

– Идея, по-моему, отличная, должно сработать. Так что иди отдыхай, а завтра я за тобой заеду.

* * *

Придуманные мной аргументы, чтобы папа отпустил меня завтра в

Лондон, оказались не нужны, едва он узнал, что я еду с Джимми. Интересно, согласился бы он так же легко, если бы я выбрала кого-нибудь другого? Тем не менее на следующее утро, пока я ждала своего спутника, папа не переставал кудахтать вокруг меня, как курица-наседка:

– Ты взяла лекарство?

Я похлопала по сумочке от Гуччи, перекинутой через плечо.

– И обязательно позвони, если тебе вдруг станет плохо или… что-то еще. Телефон ты не забыла? А деньги? А…

– Пап, успокойся, я еду всего на одну ночь. Завтра вернусь – надеюсь, наконец с ответами.

Он все еще смотрел нерешительно, и я, подавшись вперед, обняла его.

– Не волнуйся ты обо мне так. – Запах лосьона после бритья напомнил мне кое о чем, и я добавила: – И хватит по ночам проверять, как я. Ты же почти не спишь – я счет потеряла, сколько раз ты заходил.

Услышав, как у дома остановилась машина, я нагнулась за сумкой. Когда я выпрямилась, на лице папы было сконфуженное выражение.

– Рейчел, вообще-то я не заходил к тебе ночью, ни разу. Тебе, наверное, приснилось.

* * *

Дорога до Лондона показала, что Джимми, как и я, все обдумал и пришел к тому же решению. Передо мной снова был внимательный, беззлобно-шутливый, не претендующий ни на что друг, которого я знала всю жизнь, точнее всю жизнь до восемнадцати лет. Мужчина, державший вчера меня за руку, пока я путано рассказывала, во что моя жизнь превратилась после, исчез.

Но как ни была я разочарована тем, что нечаянно упустила этого нового Джимми, по крайней мере ко мне вернулся старый друг. По сравнению с прошлой неделей – значительное улучшение.

– Так что, куда едем? Ты придумала?

Я достала из сумочки сложенную бумажку и развернула. Листок слегка задрожал на сквозняке из приоткрытого окна.

– Наверное, лучше начать вот отсюда – все остальное на другом конце города. Папа написал адрес, но где это, я понятия не имею.

Джимми, на секунду оторвавшись от дороги, бросил взгляд на линованный клочок.

– И что за место?

Я глубоко вздохнула и уставилась на буквы и цифры, которые ничего мне не говорили.

– Там я живу. Якобы, – таким тоном, словно находилась в суде, добавила я.

Хоть я пыталась выглядеть естественно, каждая миля, съедаемая машиной, заставляла меня нервничать все сильнее. Поездка в Лондон, где я жила и работала, была моей последней надеждой обрести свою настоящую жизнь. Только сейчас у меня выдалась минутка остановиться и подумать – а что я, собственно, найду? В сумке у меня лежали ключи, которых я раньше никогда не держала в руках. Скорее

всего они откроют дверь квартиры по адресу, который дал папа. А как же другая – та, над прачечной? Она тоже моя, со всей обстановкой и атрибутами другой жизни? Интересно, что тогда все заговорят. Но как вообще такое может быть? Что это может значить?

Голос у меня в голове шепнул одно только слово, куда страшнее и непонятнее ненавистной амнезии: «шизофрения». Раздвоение личности… Я как раз недавно читала статью, где описывалось что-то похожее. Может, я и правда чокнутая? Может, мне пора в психушку?

Пытаясь заглушить тревогу, я ухватилась за первый попавшийся повод для разговора, лишь бы заполнить чем-то тишину.

– Джимми, я, кстати, не спросила – ты женат?

Машина слегка вильнула по трассе. Сзади гневно просигналил грузовик.

– Женат? Э-э, нет. С чего ты вдруг? Ты бы уж была в курсе, наверное, как думаешь?

Я пожала плечами:

– Не обязательно. Я не была в курсе, что сама помолвлена.

– Один-ноль в твою пользу.

Счетчик намотал еще милю, прежде чем я повторила попытку.

– Но у тебя кто-то есть?

Джимми усмехнулся, что только подстегнуло мое любопытство.

– Подруга? Девушка? Может быть, друг?

– Нет. Нет. И нет уж, спасибо.

– Почему же нет?

– Ты спрашиваешь, почему я не гей?

Я шутливо ткнула его в плечо.

– Ты прекрасно понял, о чем я. Почему у тебя никого нет? Ты отличный парень, мог бы составить кому-нибудь чудную пару. Почему ты один?

Кажется, вопрос поставил его в затруднительное положение. Я поняла, что зашла слишком далеко. Но ведь когда-то для нас не было запретных тем. Видимо, теперь все изменилось.

– Во-Во-первыхконечно, работа: долгие дежурства и неудобный график не слишком способствуют романтическим отношениям. А может, меня просто так больше устраивает.

В его словах чувствовалась недосказанность, однако сейчас был не лучший момент для дальнейших расспросов, и я, к видимому облегчению Джимми, не стала продолжать.

К тому времени мы уже кружили по второстепенным улицам Лондона. Найти нужный адрес удалось далеко не сразу. Наконец, несколько раз свернув не туда, мы подъехали к перестроенному викторианскому особняку с изысканным портиком.

– Прибыли, – объявил Джимми, ставя машину на свободное место перед входом. – Дом, милый дом.

– Только не мой, – уныло пробормотала я, но все же открыла дверцу и вылезла наружу.

Задержавшись на холодном утреннем воздухе, я окинула взглядом совершенно незнакомое мне здание. Ничего даже отдаленно узнаваемого в нем не было.

– Идем, надо посмотреть квартиру.

Джимми протянул руку, и я нехотя последовала за ним к поднимающейся ко входу каменной лестнице.