Виновный
Шрифт:
Петринский (взрывается). Хватит с этими эпохами! Все уши прожужжали! Я из одной эпохи, ты из другой эпохи, а между нами шляются типы из переходной эпохи! Такие, как Глафира! Ни рыба ни мясо!
Мария. Он и меня зачисляет в эту переходную эпоху, только великодушно забивает себя.
Петринский (саркастически). Ничтожество! Гордость супруга и украшение официальных приемов.
Ана. А ты разве не гордишься красотой своей жены? (Смеется.) Это называется «переходный
Петринский. Ну, я не знаю, как это называется. (Сердито машет рукой.)
Ана. И что плохого в Глафире?
Петринский. Я предпочел бы гордиться скромностью жены.
Ана. А зачем лишать приемы украшений?
Петринский. Я не люблю фальшивых украшений.
Ана. Ошибаешься, дорогой! Глафира превосходная, очаровательная женщина! Свободный и смелый дух в нашем новом мире! И к тому же человек искусства! Она великолепный, настоящий талант, хотя и платит известную дань формализму! Я очень люблю колорит и настроение в ее пейзажах.
Петринский. Да, конечно! Формализм легче всего протащить в пейзажах! Любая посредственность может им прикрыться.
Ана. Тебе бы только позлословить! Но я все равно не могу понять, почему ты запрещаешь своей жене дружить с Глафирой?
Петринский (вспыхивает). Слушай, милая! Когда я оперирую в больнице, я должен быть уверен, что моя жена сидит дома!
Ана (делает движение рукой). Так! Запертая в гареме, да?
Петринский (с гневом). А не разъезжает со всякими типами на машинах по дачам! Поняла?
Мария (хватается за голову). Господи! Когда это я разъезжала!
Петринский. Не бойся! Глафира научит!
Ана (разражается громким смехом). О, буржуа! Мелкий, неисправимый буржуа! (Продолжает смеяться.) Значит, по-твоему, Глафира испортит твою жену, так?
Петринский (сердито). А ты думаешь, научит ее скромной и экономной жизни?
Ана (продолжает смеяться). Но ты мелкий… мелкий буржуа! Хотя и превосходный хирург!
Петринский. Мне этого достаточно.
Ана (подходит к нему и кладет руку ему на плечо). Нет, этого тебе недостаточно, милый! Ты – гордость болгарской науки, твое имя известно за границей, скоро ты станешь академиком! Разве достойно такого ученого, как ты, мелочное и непочтительное отношение к жене?
Мария. Для него женщина – тупое существо, которым управляют только инстинкты и железы внутренней секреции. Она лишена ума, этики, достоинства.
Ана (удивленно). И ты все это терпишь?
Мария. А что делать? Для него главная добродетель в женщине – безропотное терпение.
Ана (Петринскому). Ты и обо мне такого же мнения, Харалампий?
Петринский. Ты входишь в другую категорию.
Ана. А почему бы в эту категорию не включить
Петринский. Потому что ты получила одно воспитание, Мария – другое, а Глафира – третье. Поняла? Одним словом, все в твоей жизни способствовало тому, чтобы ты стала порядочной женщиной, а некоторые обстоятельства в ее семье… (Указывает на Марию.)
Мария (возмущенно его прерывает). Ну что непорядочного ты находишь в моей семье?
Петринский. Твой отец был против нашего брака! По его мнению, ты должна была выбрать себе мужа помоложе! А это утверждение – чистый биологизм и отрицательно влияет на твое поведение!
Мария (вне себя). Не переиначивай! Мой отец восставал не против твоего возраста, а против твоего прошлого. Он собрал о нем достаточно сведений. (В приступе гнева.) И боюсь, скоро ты заставишь и меня пожалеть, что я его не послушалась!
Петринский (ехидно). А-а! Вот признание, которое позволяет мне подозревать, что ты вышла за меня только ради карьеры в науке.
Мария (потрясена и возмущена). Господи!
Ана (гневно). Харалампий! Тебе не стыдно так оскорблять жену? И себя!
Звонок.
Петринский (Марии, сухо). Посмотри, кто там!
Мария выходит и возвращается с Велизаром.
(Увидев Велизара.) Ха! Только тебя здесь не хватало! Пришел требовать объяснений, да?
Beлизар (враждебно и сухо). Да, дорогой! Тебе давно пора дать мне эти объяснения. Твое поведение по отношению к моей жене просто недостойно. Предупреждаю, на этот раз тебе не удастся отделаться шутками и остротами. (Повышая тон.) Глафира расстроена и плачет!
Петринский. Это она тебя сюда послала?
Велизар (вспыхивает). Разве это сейчас важно?
Петринский. Да, очень важно! Когда женщина плачет и чего-то от тебя требует, поступай прямо наоборот! Иначе она сядет тебе на голову.
Велизар (громко и гневно). Но я уважаю свою жену и не считаю ее животным!
Мария (громко и взволнованно). Браво!
Пауза. Все смотрят на Марию.
Петринский (сухо, Марии). Иди в свою комнату!
Мария (возмущенно). Нет!
Петринский (повышая тон). Немедленно!
Мария оскорбленно отворачивается и идет к двери.
Ана (Петринскому). Харалампий! Это и впрямь возмутительно! (Догоняет Марию, обнимает и выходит вместе с ней.)