Винсе
Шрифт:
— На той планете, куда ты отправляешься, валюта Империи не в ходу, ты её даже по весу не продашь — нет знатоков, имеющих навыки работы с нашим золотом, хотя можешь попробовать научить. Там, — она указала на мешочек, — драгоценные камни и имеющие у них цену металлы, с таблицей стоимости. Ну и ещё кое-что полезное: лекарские иглы, шкатулочка с наконечниками для стрел и всякие мелочи.
Спрашивать, зачем ему может пригодиться такой странный набор, Корэр не стал; всё же Тиллери ведомо куда больше, чем ему. Потому, развязав тесёмку, Корэр пересчитал и с удивлением произнёс:
— Здесь хватит всего на три акь по тому
— Не переживай, этого как раз хватит. Потом деньги тебе будут не нужны, — ответила Тиллери, подмигнув.
Корэр, недовольно нахмурившись, некоторое время постоял, пытаясь осмыслить сказанное. Затем он запустил руку в мешочек, достал бутылёк с вязкой прозрачной жидкостью, сунул обратно и, слегка улыбнувшись, поблагодарил. Тиллери похлопала его по плечу:
— Всегда пожалуйста, с тебя мне нужна расписка, что в твоё отсутствие могу действовать по собственной воле, а не согласовывать каждый вздох с Советом. Желательно вообще получить возможность даже не сообщать им.
Корэр залез в ящик стола, отыскал коробку с печатью — той же формы, что и украшение на гарде Вихря, протянул Тиллери и сказал:
— Это моя личная запасная печать — не Императора, а именно Корэра. Ты же знаешь, как составить доверенность на неё, а потом просто поставь её же в графе подписи. Всё, что мог, я тебе дал, а теперь обещай, что ты не будешь использовать данные тебе полномочия, чтобы нанести вред Империи, опорочить Её имя или моё, и вернёшь печать по моему возвращению, иначе я обещаю, что казнь покажется тебе милостью.
Тиллери усмехнулась:
— Работать заставишь?
— До изнеможения! — совершенно серьёзно ответил Корэр.
На прощание Тиллери приобняла Корэра, шепнув: «До новой встречи, моя сладкая, но вредная булочка». Выйдя через дверь, она переместилась в подвластные ей земли Империи.
Прорезав плоть реальности, Корэр шагнул в мир, что был Колыбелью арий.
Наёмник: Глава 1: Странствия начинаются с неприятностей
Вышел из междумирья Корэр в каком-то переулке. Первым же делом он отправился обменять часть ценных металлов на деньги, лишь на мгновение задержавшись, чтобы обратить зов к хранителю планеты, не сильно рассчитывая получить хоть какой-то ответ. То, что он в момент падения Империи каким-то немыслимым образом умудрился перехватить разорванную связь брата и перевесить её на себя, чтобы сохранить хотя бы несколько планет и звезду системы, где располагалась столица арий, ещё не ставило Корэра на одну ступень с настоящими хранителями. Даже его планеты не соглашались слушать его, чего уж говорить о хранителях? Если бы только на его месте была бы Ар, она бы смогла и внимание к себе привлечь и расположение поселений оставшихся арий выведать, но увы…
Шёл он уверенным шагом, точно помня тщательно изученную перед отправлением карту.
Бывший Император, переодевшись в тёмно-синюю рубаху, сапоги, к его великому сожалению на очень низком каблуке да штаны с курткой из грубой кожи, почти не отличался от обычных путешественников, каких в городе было даже больше, чем коренных жителей. Только Вихрь, засунутый в более дешёвые и потрёпанные ножны, всё же привлекал внимание, но никто из любопытных к Корэру не решился подойти — пусть он выглядел не знающим жизни юнцом, он всё же был юнцом с мечом.
Перед
Он тогда ещё поинтересовался: не пришлось ли ей узнавать эту мудрость на собственной шкуре? На что Ар ответила хохотнув: «Нет конечно, я не настолько глупа. Не раз видела дураков, разболтавших о своих богатствах на всю округу, а потом валявшихся с пробитой головой в придорожной канаве».
Золото здесь было совсем иным: более белёсым, более мягким и, с точки зрения Корэра, не имевшим никакой ценности, но к его удивлению оценивавшимся куда дороже, чем Имперское в тех же около окраинных мирах.
Корэр бесцеремонно распахнул дверь в лавку ювелирных дел мастера. На него поднял взгляд недовольный хозяин и тут же переменился в лице, признав в госте аристократа по тому, как он вёл себя, по простой, но явно не дешёвой одежде, по мечу на который хватало денег далеко не у всякого богача — большинство воинов ходили с древковым оружием, более простым и дешёвым в изготовлении.
— Чего желает знатный господин? — заискивающе поинтересовался ювелир, учтиво кланяясь вошедшему.
Корэр, выложив на стол один самородок местного золота размером примерно с фалангу его пальца — около полутора пэ, поинтересовался:
— За сколько купишь?
В глазах ювелира промелькнула жадность, которую он тут же прогнал прочь, взглянув на Корэра уже равнодушно, ответил:
— Как и полагается — беру по весу. Здесь будет примерно три золотушек, с пять серебрушек, да могу ещё двадцать рунюшек накинуть — кусок всё же большой, редко когда такой встретишь.
Корэр слегка улыбнулся, подобно тому, как улыбалась Тиллери, показывая что ей прекрасно известно: её пытаются обмануть. Заговорил он негромко, почти по-дружески:
— Ну вот последнее ты сказал правильно. Мало где такой большой самородок найдёшь. А он при том почти идеально чистый, без вкраплений и жилок. Тут нужно добавлять не руню. Готов уступить только за шесть золотушек.
Брови ювелира поползли на лоб от такой наглости, он попытался возразить, надеясь убедить мальчишку аристократа, посчитавшего, что цены здесь диктует он, в ошибочности суждений, но всё же не желая, чтобы принесённая ему красота досталась конкурентам, а клиент вернулся вновь:
— За семь я бы продал изделие из него, но работа стоит не золотушку. Согласен отдать за четыре.
Корэр настоял на своём прежнем требовании, и заставляя торгаша поднять цену сначала до четырёх с половиной, а потом и до пяти, вытребовав напоследок ещё и тринадцаток сребрушек, за обещание, что в следующий раз Корэр тоже пойдёт к нему.
Глядя на то, как гость сметает ушедшие от него денежки в карман, ювелир заметил его удивительные перчатки, потянул руку желая пощупать тончайшей выделки кожу, но его остановил недовольный взгляд холодных, словно бы самая лютая стужа, пронзительно-синих глаз. Торговец попятился, поняв, что заявившийся к нему господин вовсе не был кевелом, а возможно являлся тварью потусторонней — нечистью. Только теперь ювелир догадался, что волосы гость вовсе не выбелил по столичной моде, они просто были светловато-голубыми…