Винсе
Шрифт:
— Если хотите, могу не вмешиваться, — ответил Корэр совершенно серьёзно.
Сморок, прекратив смеяться, проговорил:
— Ладно, чувство юмора мы тебе потом как-нибудь привьём.
Корэр смерив нанимателя пристальным взглядом из-исподлобья, вспоминая как говорила в таких случаях Тиллери — та, чьей целью действительно являлось разорение. Слегка улыбнувшись, в искренней надежде, что не переборщил, ария сказал:
— Перво созданными завещано делиться.
Сморок ещё сильнее расхохотался:
— Хороший ты парень, колдун, хоть и с приветом.
На это Корэр ничего не ответил, окинув
На протяжении всего оставшегося до ночёвки пути Корэр только и делал, что старался оказаться как можно дальше от норовившей пристать Няши, попутно рассуждая о том, как мало ему понадобилось, чтобы оказаться в седле вонючей ездовой тварины, которых здесь называли джонями. Всего лишь один надменный взгляд какой-то немытой бабы и он куда подальше затолкал отвращение к пахнущей потом и дерьмом скотине, лишь бы доказать ей и в первую очередь себе, что он хоть чего-то да стоит и нельзя смотреть на него свысока а уж тем более посмеиваться.
Няша ему откровенно не нравилась, грубая, неотёсанная и излишне кровожадная, она умудрилась всё испортить. Корэру удалось прикончить каждого из разбойников или воителей, не важно кем они были, всего одним точным ударов, убитые даже не успели понять, что произошло, как уже отправились в дальние странствия. Ария сработал чисто и даже красиво, столь быстрая смерть не разводила так неприятной ему грязи — ни единой капли крови не вытекло из их ран. Но потом пришла эта женщина и принялась резать уши…
Уже на стоянке Корэр отказался от ужина, чем вызвал ряд раздражающих насмешек от воинов, с которыми он пока не успел познакомиться:
— Колдуну западло с нами простыми смертными из одного котла жрать?
— Ну ты загнул, он же колдун, ему особая писча нужна.
— А я слышал, они от земли силу черпают. Пойди, поешь, колдун!
Корэр чуть не взорвался, вот уже второй раз за день получив оскорбления в свой адрес. Сначала грязная наёмница смела поглядывать на него со снисхождением, теперь эти уроды решили поднять себе настроение за его счёт. Рука арии уже легла на эфес меча, как в последний момент он оборвал себя, вспомнив данное себе не так уж и давно обещание, избавиться от эмоций, излишнее проявление которых в прошлом, не раз заставляло соотечественников усомниться в его благоразумии.
Как-то так некстати вспомнилось что всего пару ходов назад он, точно так же оскорбившись тоном собеседника, велел развязать войну в Зузамесе, свергнуть слишком вольного в общении правителя. И ведь тогда Советник исполнил его приказ. А для чего? Чтобы проучить никчёмного Императора… Смена власти в каком-то несчастном государстве ещё больше убедила миры в том, что Империя пала, раз уж они теперь играют в грязную и даже не скрывают этого.
По итогу он тогда в очередной раз показал себя как малолетнего идиота, дорвавшегося до власти, а Советник наверняка покуражился. Надеясь хоть теперь избежать конфликтов, Корэр смолчал, просто немного отойдя от костра, в тень деревьев, окружавших поляну, где они остановились.
В след ему полетела очередная насмешка: «Всё-таки и правда землицу пожрать решил?», но Корэр постарался сделать вид, что не услышал этого, хотя получилось не очень — плечи дрогнули.
Узнав, что дежурить ему предстоит во второй половине ночи в компании одного из тех наёмников, что ещё недавно насмехались над ним, Корэр досадно поморщился, скрипнув зубами. Видя это, Сморок уточнил:
— Может колдуну нужно получше высыпаться, чтобы лучше говорить с силами миров?
— Я вовсе не неженка, могу и всю ночь не спать, — ответил Корэр, пронзив собеседника леденящим взглядом.
Сморок поморщился:
— Ты не перенапрягайся, мальчик. Ресурс ты ценный.
Корэр кивнул, такое прямое сообщение о целях и мыслях ему нравилось, ведь не заставлял разгадывать потайные смыслы, сокрытые в тоне, мимике и жестах. Наверное именно поэтому он сдружился с Тиллери, пусть корыстной, но сообщающей о намерениях без утаек.
Дождавшись пока все улягутся, Корэр подошёл к Смороку. О том, что наниматель не спит а только притворяется, Ария догадался почти сразу, но предпринимать ничего не стал, только замер, полностью перестав дышать, пристально глядя на нанимателя.
Сморок тут же подскочил, выхватив клинок из оставшихся на поясе ножен, но встретившись с Корэром взглядом нервно хохотнул:
— Не шути так больше, колдун.
Увидев в глазах Корэра непонимание, он объяснил:
— Слышал как ты подошёл, как сел рядом, а потом исчез, словно существовать перестал и это ощущение, будто так вот неспешно, аккуратно, чтобы уж наверняка, меня на клинок насаживают. Страшный у тебя колдун взгляд. У царской дочурки кукла была заморская, с драгоценными камнями в глазах, волшебная какая-то, у неё глаза такие же были. Даже у нашего колдуна глаза не такие.
Корэр кивнул, словно подтверждая предположение Сморока и, собирался было уже задать вопрос, ради которого пришёл, но прежде поинтересовался:
— Что за колдун этот «ваш»?
— Если всё хорошо пойдет, я тебя с ним познакомлю. А теперь говори уже, ради чего припёрся?
— Что Вы такое везёте, что понадобилось три сундука?
— К чему любопытство? Знаешь, есть у одного из народов такая поговорка: много будешь знать, скоро помрёшь.
Корэр не стал объяснять нанимателя, что он допустил ошибку в поговорке, а просто ответил:
— Мой клинок рядом с сундуком не стабилен. Там что-то магическое?
— Артефакт ушедшей цивилизации.
В голове Корэра возникли сшоды вопросов, которые он хотел было тут же задать, но он не был Ар, которая одной только милой улыбкой могла бы разговорить кого угодно, не умел он и подобно Экору подобрать подходящие слова, вовремя пошутить и надавить, чтобы выяснить необходимое. Он был немногословным мальчонкой и единственное, что он умел, это не надоедать болтовнёй, потому произнёс всего одно слово: