Вираж бытия
Шрифт:
– И что ты предлагаешь?
– Он силен толпой, которую он вокруг себя собрал. Он силен газетами, через которые его сторонники транслируют нужную ему позицию. Да и органы с армией полны его людьми. Мы может предпринять атаку на центр этой паутины и даже убить паука. Но это спровоцирует катастрофу. Не факт. Но разве мы можем такими вещами рисковать? Поэтому я предлагаю начать осторожно обрубать нити этой паутины…
Этот разговор случился 24 июня, сразу после посещения лаборатории Казакова и последующего допроса Ягоды. Трус Казаков сдал все и всех, да еще сверху насыпал несколько ведерок показаний. Ягода же поплыл еще раньше и ради обещания
Сейчас же Фрунзе и Дзержинский вновь собрали пленум ЦК. По ряду вопросов. В этот раз никого лишнего в зале не присутствовало.
– Ягода в бегах, – начал свое выступление Дзержинский этой хлесткой фразой.
– Как это в бегах? – начали раздаваться вопросы и возгласы с мест.
– В процессе расследования убийства Зиновьева мы вышли на лабораторию ядов, которой и пользовался Генрих. Узнав об этом он постарался скрыться. Бросив все. Вскрыв его сейф нам удалось выяснить, что он также стоял за покушением на товарища Фрунзе. И не только…
– Не тяни! – произнес бледный как полотно Сталин.
– Товарищ Сталин, несгораемый шкаф, который вы распорядились выдать товарищу Фрунзе, оказался старым шкафом Свердлова. С сохранившейся его рабочей перепиской. Исходя из которой можно сделать вывод – покушение на Ленина в августе 1918 Яков и организовал. С тем, чтобы запустить большой террор, к которому у него все было готово. Из документов, которые удалось добыть у Ягоды, вскрывается причина скоропостижной смерти Свердлова от удивительно незаразной «испанки». Владимир Ильич узнал о том, кто организовывал на него покушения и наказал виновника. Тихо. Не предавая это огласке. Однако Ягода явно знал.
– Но почему?! Почему не предавая огласке?! – воскликнул Бухарин.
– Чтобы не допустить раскол партии в тяжелый момент, что привело бы к поражению революции.
– Яков сам организовывал покушение? – нервно спросил Троцкий.
– Непосредственную подготовку он доверил Юровскому. Ягода же курировал вопрос в целом.
– Вот тварь! – воскликнул в сердцах Ворошилов. Причем вполне искренне. И он был не один в своих эмоциональных реакциях.
– Сведений остро не хватает. Но то, что нам удалось выяснить, ясно говорит – Яков готовил переворот. Террор же он организовал, среди прочего, с целью массового ограбления и вывода этих средств на зарубежные счета. На случай провала переворота. Владимир Ильич его упредил.
– А что там еще было в сейфе Якова? – нервно поинтересовался бледный Сталин.
– Деньги, награбленные золотые изделия, включая вырванные золотые зубы, оружие и текущая документация. Не очень много. Михаил Васильевич сдал все в ОГПУ под самую тщательную опись.
– Но зачем Ягода убил Зиновьева?
– Мотив его нам до конца не понятен. Он, как и Свердлов, явно вел какую-то свою игру. Активно интриговал, заигрывая со многими членами ЦК, стараясь для них стать своим человеком. Для того же Зиновьева Генрих регулярно выполнял… хм… разные поручения. Почему он его убил – мы можем пока только гадать. Одно можно сказать точно – он действовал в интересах какой-то третьей силы, явно контрреволюционного характера.
– На белогвардейцев батрачил?!
– Вряд ли. Скорее на какую-то разведку. Но материалов мало. А самого Ягоду мы пока поймать не можем. Исчез. Как в воду канул. Поэтому, товарищи, мы и собрали вас здесь, чтобы объяснить ситуацию. Если он выйдет с вами на связь, постарайтесь его арестовать. И будьте крайне осторожны, бдительны. У него имеются сильные
Тишина.
В которой отчетливо раздался хруст. Иосиф Виссарионович не выдержал и от напряжения сломал трубку, отломив у нее мундштук.
– Очень надеюсь на вашу помощь и бдительность. Сам же прошу отпуска хотя бы на пару дней. Выспаться. Ели на ногах стою.
Возражение не последовало.
Поэтому Дзержинский отошел в сторону и прислонился к стенке. Садиться не стал, опасаясь заснуть. Он не шутил про усталость.
Вместо него вышел Фрунзе.
– Феликс Эдмундович поднял важную и острую тему. – начал нарком. – Я ее продолжу. Только с военной стороны. Как вам известно, в городе Бизерта стоит черноморская эскадра. Некогда принадлежащая Российской Империи. Ныне на нее претендуем мы. Однако сенат Франции заблокировал ее передачу. Причина проста – долги.
– Какие еще долги?! – возмутился Троцкий.
– Черноморская эскадра – формально это собственность Империи, а не Союза. Чтобы мы смогли законно на нее претендовать, нам надлежит признать себя правопреемником державы. А значит – признать долги, что цари брали и как-то решить вопрос с национализацией. Такова позиция Франции.
– Так может плюнуть на эти корабли?
– Я что-то не вижу, чтобы наши верфи их лепили как горячие пирожки, – криво усмехнулся Фрунзе. – Так-то да. Почти все, что там стоит в целом либо устарело, либо спроектировано под ныне не актуальные задачи. Но у нас нет и этого. У нас вообще с флотом все очень плохо. В разы, скорее даже на порядки хуже, чем с армией. И то, что есть, в ужасающем состоянии. Как в плане материальной части, так и выучки личного состава. Причем, я хочу заметить, некая элитарность у моряков в полный рост. На словах и в виде самомнения. На деле то – пшик.
– И к чему вы этот вопрос сейчас подняли? – осторожно спросил Сталин.
– К тому, что вы очень верно и прозорливо говорили, предлагая строить социализм в отдельно взятой стране. Мировая революция буксует. И сколько бы денег мы в нее не вложили – капиталисты вложат больше в наших противников. Попытки Коминтерна сгорают впустую. Одна за другой. И рабочие в западных странах не спешат протягивать нам руки. А значит, я мыслю, мы оказались в ситуации 1918 года. Когда Владимир Ильич пошел на заключение Брестского мира. Временного. Насквозь суррогатного. Но мира. Позволявшего выиграть нам время.
– Причем тут Брестский мир? – нахмурился Троцкий.
– Первая французская республики погибла во многом из-за того, что пугала всех вокруг. Из-за чего ее в итоге заклевали. Даже несмотря на тотальную мобилизацию ресурсов Франции и то, что там номинально была восстановлена монархия. Не помогло. Забили, как грабители ногами в подворотне. Чтобы не повторять ее ошибок, я предлагаю повторить прием с Брестским миром. И заключить мир с капиталистами запада. Временный, безусловно. Показав, что мы удовлетворены достигнутым. Что мы насытились. Помните, как Бисмарк в свое время говорил? А все для того, чтобы Германия успела подготовиться к новой, большой драке.