Виражи
Шрифт:
– Четвертый час. Скоро уже рассвет. Не желаешь встретить его у моря?
– Не сегодня. Нельзя же еще больше наполнять душу, когда эмоции уже плещутся через край.
– Ты права. Но можно тебя попросить еще об одном одолжении?
– Каком?
– Спой мне еще одну песню. Любую. Я хочу услышать твой голос.
Наташа смутилась. Она понимала, что песня, как любовные сети, затянет сердце Андрея, опутает чарами. А что дальше? Нужно ли Наталье это? Она была как в чаду, как будто ее опоили, одурманили этой волшебной ночью. Но, будет день, взойдет солнце, и развеет чары, которыми сейчас наполнены душа и сердце.
– Пожалуйста, - тихо попросил Андрей.
Она взглянула на него и слегка кивнула головой. Отказать не посмела. Выбрала песню Пугачевой «Ты» и слегка вздрагивающим от волнения голосом запела:
Ты, я знаю, ты на свете есть.
И каждую минуту
Я тобой живу, тобой дышу
И во сне, и наяву . . .
Когда была поставлена точка в песне, пропета последняя нота, Андрей склонился над ней, проник своим взглядом в ее глаза, как будто здесь, в темноте, пытался разглядеть ее душу, а потом коснулся губами ее губ. Дыхание замерло в горле, а в мозгу взорвались миллионы искр. Наталья принимала эти теплые, чувственные губы, пила сладость и утопала в волнах блаженства, которое накрыло ее с головой. С трудом Андрей оторвался от нее.
– Я так тебя хочу, Наташа. Но . . . не здесь. Не сейчас. Не могу позволить лишнего себе. Ты права. Эмоции через край. Душа переполнена, оглушена, а сердце в смятении. Надо все разложить по полкам, чтобы понять, как жить дальше. Поехали, я отвезу тебя.
– Хорошо, - ответила Наташа, отстранившись от Андрея.
Он выпрямился. Стал опять отдаленным. Чужим. Очарование вечера было смято. Мотор загудел, прогреваясь. Оба молчали. Любое слово было лишним, потому что слишком были ошеломлены. Оба.
Андрей вывел автомобиль на трассу, и быстро, очень быстро они доехали до коттеджного домика, где остановились Наталья с Еленой. Андрей вышел. Обошел машину. Открыл дверцу. Подал руку. Наталья вложила свою прохладную ладонь в тепло его широкой руки, потонула в ней. Глаза в глаза. Андрей потянул Наталью на себя. Все ближе. И ближе. Потом какая-то сила толкнула его к ней. Он, задыхаясь, стал целовать ее, бешено, страстно. Она даже не пыталась оттолкнуть его, так как сама была ошеломлена этим натиском. Андрей подхватил ее под локти, приподнял. Обнял за талию. Стал поднимать к небу, в звездную высь. Она сама не поняла, как перестала чувствовать притяжение земли. Она уносилась в небо. Наталья уже сидела на его груди, а он страстно целовал ее живот, поддерживая за бедра. Она возвышалась над ним, обхватив его голову, ощущая пальцами шелковистость его волос. Этот полет в небо явился финальной точкой сумасшедшей ночи. Потом, словно испугавшись высоты, она пропищала сверху:
– Отпусти меня, сумасшедший!
Андрей услышал ее требование. Мягко, скользя телом об тело, опустил на землю, не разжимая рук. Потом склонился к уху:
– Спокойной тебе ночи, или доброго утра, не знаю как сказать. Спасибо тебе за счастье, которое свалилось на меня сегодня. Я теперь и не знаю, как смогу хоть день прожить без тебя, Наташа.
Он разжал объятия, и Наталья с трудом сделала шаг назад, медленно выпуская свою руку из его теплой ладони. Губы горели, а в горле сдавило от рыданий. Она не могла ответить ему. Повернулась. Открыла калитку, которая слегка скрипнула, сообщая о ее возвращении. Прикрыла за собой . И сквозь металлические прутья еще раз взглянула на Андрея.
Прокравшись к своей кровати, зарылась с головой в подушку и разрыдалась. Жгучие слезы то ли боли, то ли облегчения, обжигали щеки. Нос заложило от слез, стало тяжело дышать. Она повернулась на другой бок. И так, в слезах, уснула. Провалилась в яму, у которой не было дна.
– Вставай, засоня, - пел голос сестры над ухом. – Гуляет ночью до зари, а утром не добудишься. На пляж пора.
Наталья разлепила веки и улыбнулась.
– Ты не представляешь, какой сон мне снился сегодня. Просто волшебный.
– А ты ничего не путаешь? Когда бы ты успела этот сон разглядеть, когда пришла под утро. У тебя все в порядке, а то мне показалось, что ты плакала?
– Нет, что ты. Я смеялась. Жизнь меня рассмешила.
– А подробности?
– Не сейчас. Действительно, пора вставать. Я все тебе расскажу, только позже. И есть так хочется. Кажется, что готова слона проглотить.
– Кофе я уже налила, бутерброды на столе. Тебе осталось только умыться. Жду тебя на кухне.
Выйдя из домика, Наталья поежилась. С утра было прохладно, но ласковые лучи солнышка ласково пригревали, нежили кожу. Быстро умывшись, Наталья прошествовала к столу. Обхватила двумя руками парящую чашку кофе и улыбнулась. Потом поднесла к лицу. Вдохнула аромат. Обожгла губы черной жидкостью. Раскатала по небу языком горько-сладкую смесь. И удовлетворенно вздохнула. Сестра во все глаза смотрела за всеми манипуляциями.
– Ты сегодня какая-то загадочная. У тебя кто-то появился?
– Не знаю. Пока ничего не знаю. Но сумасшествие появилось это точно!
– Ты меня пугаешь! Градусник принести?
– Не-на-до! – пропела Наташа. – Я здорова. Но . . .
– Да? И кому сказать «спасибо» за такое твое состояние? – спросила Лена.
– Я вас потом познакомлю.
– Кстати, мои друзья приглашают на морскую прогулку на катере. Поедем?
– Знаешь, мне как-то не хочется. Состояние души требует тишины.
– Ну, точно, заболела. Ты не обидишься, если я тебя оставлю?
– Конечно, не обижусь. Поезжай на свою прогулку. Я побуду дома. Не хочу никуда идти.
– Ну, как знаешь. Я жду, когда ты поделишься со мной тем, что с тобой происходит.
– Я все тебе расскажу, но не сейчас.
Через полчаса Лена умчалась на прогулку, а Наташа села в качающийся гамак с книжкой, но прочитать не успела и главы. В какой-то момент подняла глаза и увидела перед собой смеющиеся глаза Андрея.
– Ты как здесь оказался? – изумившись, спросила она.
– Так же, как и ты. Через калитку вошел. Я вот, что думаю. Ты на море впервые?
– Да.
– Вот и хорошо. Сегодня я буду тебя развлекать. На всех водных аттракционах.
– Но я не хотела никуда идти, - стала упрямиться Наташа.
– С несогласными поступают так!
Андрей вытянул ее из гамака и забросил себе на плечо.
– Отпусти, - заверещала она. – Что-то мне это напоминает. У тебя привычка таскать меня на плече?
– Да, с юности. Помня твою строптивость, я знаю метод, чтобы сломить ее.