ВИРТ 3. Отряд одержимых
Шрифт:
– Мы сдаёмся! – слышу выкрик той самой девушки, что подстрелила товарища. В подтверждение своих слов она бросает на землю свой лук и полными ужаса глазами смотрит в мою сторону.
– А мы нет, – вторит ей вторая, выпуская в меня стрелу.
От стрелы отмахиваюсь мечом и подмечаю, что двое оставшихся мужчин-лучников, хотя и держат тетивы натянутыми и целятся в меня, но стрелять не торопятся. Дабы уже поскорее закончить со всем этим, выпускаю узконаправленный луч света в героиню-лучницу, жёстко ослепляя её. Она, так и не успев выстрелить в меня повторно, начинает подвывать
То ли так и задумывалось, то ли у одного из лучников сдают нервы, но ещё одна стрела летит в меня. Мне приходится отклониться и повторить трюк с ослеплением. Ослеплённых-подвывающих становится двое. Внимательно наблюдаю за оставшимся. Он не стреляет, но и лук не опускает.
– Опусти лук! – с нажимом в голосе говорю ему, подходя практически вплотную.
– Хорошо, – отвечает он мне, одним плавным движением опуская лук вниз, затем резко выхватывает из ножен висящий на поясе нож, и снизу вверх ударяет острием в незащищённое горло.
Проделал он все это практически на одном движении, выпустив из правой руки лук и ей же нанося мощный и неожиданный удар. Если бы не готовился к чему-то подобному, то мог бы и пропустить, а так успеваю перехватить его руку с ножом у своего горла.
– Молодец, хвалю, – произношу я и с хрустом ломаю ему запястье.
Всё, бой закончен, в строю осталась только девушка, что кричала о сдаче, но видя перекошенное и побледневшее от страха лицо, опасаться её не приходится.
– Браво, хотя и немного жёстко, – произносит Льюис, хлопая в ладоши. – Если все земляне вот такие бойцы, то приходите, милости просим.
– И не надейся, – остужаю я его неуместную радость. – Поверь, я далеко не уникален, есть и посильней меня, да вот и из этих может выйти толк, особенно вон из той, – киваю на ослеплённую лучницу, – и вот из этого, – кивок в сторону стрелка, что баюкает сломанную кисть и молча глядит на меня волком, стараясь прожечь во мне дыру.
– А вы, барышня, – на этот раз я обращаюсь к «сдавшейся», – абсолютно свободны, идите обратно под крыло своего клана.
– Живо, – подгоняю её резким выкриком, видя, что она всё ещё в оторопи и боится даже пошевелиться.
Окрик подействовал, она, запинаясь, с всё возрастающей скоростью начинает бежать от нас, быстро-быстро перебирая ноги, в сторону столицы, да поможет ей Проотец в дороге, бежать-то далековато придётся.
– Господин магик, – произносит Фёруш, – зачем вы так? Это же ваши же, как я понял, иномеряне, а вы так с ними.
– А потому, Фёрушка, что по-другому до них не дойдёт, – ласково отвечаю я, – они сюда пришли баловаться и играться, думают, что это всё не взаправду. А это не так, тут самый настоящий жестокий мир, и чем быстрее они это поймут, тем быстрее мы с ними сможем договориться. Времени на долгие дискуссии у нас нет, приходится объяснять по экспресс-методу.
– Ты мой намёк понял, – обратился я к тому, что со сломанной рукой. – Осознал вашу вину там, в гостевом доме?
– Да, – ответил он мне, – И вину, и меру, степень, глубину.
– Тогда собирай сюда своих товарищей вот прямо тут, лечить вас будем и ликбез проводить уже без членовредительства.
– Бегу уже, господин магик, – отозвался Фёруш и побежал к центру поляны будить и собирать подранков.
– Лью, пошли, поможешь. Там надо бы трупик прикопать в лесочке и закрыть дёрном от лишних глаз.
– Как развлекаться, так ты один, а как черновой работой заниматься обо мне вспомнил? Сделаем проще. – Лью махнул рукой, и обезглавленное тело объяло пламя, через минуту в этом месте был только пепел и выжженная земля.
– Ну, можно и так, – согласился я с действием приятеля, – ждём тогда, когда все соберутся.
В течение минут пятнадцати все были приведены в чувство и могли внимать моим речам. Говорить мне пришлось долго, очень долго. Я подробно описывал всё, что знал о Виктарии, о политической обстановке, о духах. Досконально описал противостояние среди них и о той незримой войне, что идёт, и участниками коей они станут, если захотят примкнуть ко мне. Так же не обошёл вниманием тот факт, что их боевой потенциал сейчас нулевой, и если они захотят быть со мной, то будут нещадно гоняться до седьмого пота, пока хотя бы чуть-чуть не сравняются со мной.
– Там, – махнул я рукой на восток, – земли, что раньше назывались Дикими. Не уверен, что мы с Лью сможем там выжить, а то, что без нас двоих вы там не проживёте и пару дней, это точно. И предлагаю вам серьёзно подумать, а вам это всё надо?
Говорили мы ещё долго не менее четырёх часов, всё это время я старался подлечить собой же и покалеченных землян. Фёруша даже отправили в город за провиантом, чтобы вести разговоры на сытый желудок. К концу нашей беседы все были излечены, и мне показалась, что хотя бы малая часть того, что я хотел до них донести, дошла до их понимания. В свою же очередь я узнал, что ограничение на восьмичасовое пребывание в ВИРТе уже снято. Рекомендуется находиться в обычной капсуле не более шестнадцати часов подряд. Но и это ограничение носит рекомендательный характер, принудительное отключение происходит только через двадцать четыре часа безвылазного нахождения в капсуле. Затем требуется четыре часа перерыва, и можно опять погружаться на сутки. Эта новость меня очень обрадовала, и снимала множество проблем с землянами, а уж четыре часа их не нахождения в Виктарии мы переживём. Да и спать когда-то же тоже надо.
После задушевной беседы мы уже с закатом отправились в гостиницу, договорившись, что завтра встретимся здесь же, и те, кто решит остаться со мной, мне об этом сообщат, а остальных я не задерживаю, могут делать, что хотят. В целом, считаю, этот день был прожит не зря, хотя нет-нет, но ловил на себе укорительные взгляды за чрезмерную жестокость моих методов воспитания от Фёрушки и от землян, когда мы в разговоре невольно затрагивали эту тему.
Глава 3 – Рождение отряда