Вирт
Шрифт:
У всех пятерых в руках были перья, каждое – со своей техникой поглаживания. Их мягкое трепетание играло по всей моей коже. Я был голый. Но мне было не стыдно. Совсем на меня не похоже. Я просто плыл, наслаждаясь ощущениями: голосами ангелов, мягкими тисками сна.
Но, может быть, это не просто сон?
Я потянулся к первому ангелу. Дездемоне. Из крошечных проколов на ее коже сочилась кровь. Она взяла мои пальцы в рот и начала их лизать. Потом укусила один, и стала слизывать кровь.
– Ты найдешь меня, Скриббл? Ты, вообще, собираешься меня искать? – спросила она. Я не знал, что ответить сестре, я мог
– Скриббл! Вынь это долбанное перо!
Это был голос Битла, ворвавшийся в сон. И кто-то насильно открыл мне рот.
– Ты знаешь, что это запрещено. Никто не ходит туда в одиночку!
Мои глаза открылись. Меня заставили их открыть. Битл уставился на меня с близкого расстояния. Его пальцы шарили у меня во рту, словно он, бля, дантист.
– Не кусай его! – заорал он. Чего я кусаю? Он запустил пальцы еще глубже мне в рот и нащупал что-то мягкое и трепещущее. – Есть! – объявил Битл и выдернул голубое перо из далеких глубин моей глотки. Он держал его, как сокровище, пока я корчился и рыгал, хватая ртом воздух.
– Извини, – выдохнул я. – Я спал... спал...
– Ни хрена ты не спал, козел! – выкрикнул Битл. – Ты пошел в одиночку. Так не делается.
– Извини, Би... Я...
– Иди ты на хуй. И умирай, если хочешь. Только не дома, ладно?
Я посмотрел на голубое перо, которое он выдернул у меня изо рта.
– Что я употребил?
– Грустную Колыбельную. Это, вообще, для детей.
Я глубоко вдохнул.
Я вдохнул еще раз.
Кот Игрун
ГРУСТНАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ применяется, когда тебе плохо. Когда жизнь заворачивает не туда. Если твой «какого же хрена» фактор опустился уже до нуля, то это перо для тебя. Грустная Колыбельная закутает тебя в теплые мягкие одеяла и сожмет в крепких объятиях, и все плохое внезапно покажется очень хорошим. Это мило и очаровательно. Однако, маленькое предупреждение от Кота. Оно работает до определенных пределов, и помощи от него немного. Это перо может еще излечить крошечные неприятности; но оно не спасет от больших неприятностей и даже их усугубляет. Тем, кому нужно что-то поэффективнее, я рекомендую ЛЕНТОЧНОГО ЧЕРВЯ. Впрочем, Кот очень не любит эти «давай сделаем все-все сладеньким» перья. Жизнь нужно прожить, а не просмотреть во сне. Но когда тебе необходима добрая и ласковая рука, тогда Колыбельная – именно то, что надо. Она убаюкивает своей песней. Кот говорит: используйте Колыбельную, но не злоупотребляйте ей. Неумеренное употребление Колыбельной может и повредить.
Статус: хорошее небесно-голубое, легальное, употреблять с осторожностью.
Такие хорошие ощущения
Меня потряхивало от трипа, пот струился с меня градом, из глаз текли слезы. Я даже не разбирал, где пот, а где слезы. Вот до чего докатился. Битл держал меня за руку. Такие хорошие ощущения – мягкая рука в эпицентре моих блужданий. Карли, рободог, лежала у моих ног.
– Ты в порядке, Скрибб? – спросил Битл, и его голос был томный и тихий, как весенние цветы. Совсем необычно. – Нельзя путешествовать в одиночку, Скрибб. Сколько раз тебе повторять? Одному там нельзя. Нужно, чтобы Битл был рядом. Правильно?
– Я просто пытался...
– Что, Скрибб?
– Я
Битл прижимал меня к себе, и я чувствовал, как его коллекция байкерских значков врезается в мою мокрую щеку.
– Ах ты, бедный ублюдок! – сказал он мне. – Брид нет. Фургона нет. Дез нет. – Он размахивал у меня перед носом использованным пером, которое теперь стало кремовым. – И ты думаешь, это вернет их обратно? А?
Его голос опять стал тяжелым и жестким, но в нем по-прежнему чувствовалась печаль. Никогда раньше не слышал ничего подобного. Шел дождь, манчестерский дождь; мы слушали, как он барабанит в окна. Глаза Битла были полны дождя, и капли текли у него по щекам, как слезы. Но все окна были закрыты, так как же дождь проник внутрь? Даже то окно, которое никогда не закрывалось, было забито моей старой майкой, поэтому дождь на щеках у Битла не мог быть дождем. Может быть, это были слезы? Да, скорее всего, это слезы! Может быть, Битл научился плакать? И это тоже – хорошее ощущение. Такое хорошее ощущение.
Пригони мне фургон моего сожженого желания. Как мне ее не хватает, этой колесницы. И всех, кто в ней ехал. Битл угнал какую-то дешевую тачку, чтобы привести нас домой, но это была бледненькая замена. Фургон был не просто машиной, он был хорошим другом. Которого мы потеряли. Рободог лизал мои кроссовки.
– Что здесь делает эта собака? – спросил я.
– Сьюзи тебе ее подарила. Ты что, не помнишь?
– Где Мэнди? – очнулся я. Внезапно мне стало ее нехватать.
– Она вышла на улицу. Кажется, мы поссорились.
Я потянулся в карман за сигаретами, за «Напалмом». И вытащил игральную карту. Это твоя карта, – сказала Сьюзи. Как она попала ко мне в карман? Наверное, Сьюзи ее потихоньку туда засунула, пока я спал под травой. Я долго всматривался в картинку. Молодой человек, падающий вперед и преследуемый собакой. Модель реальной жизни. Коллекционная вещь.
– Ты простишь меня, Битл? – спросил я, тихо-тихо, глядя на карту.
Цветочные часы уронили лепесток; он кружился в зигзагообразной манере, ведомый вздохами, падая вниз на ковер.
– Уже простил.
Этот голос.
Этот голос Битла.
Говорящий: да.
Да, я простил. Я простил тебя. Это значило так много. Это значило все. Я прощаю тебя за твою слабость. Я прощаю тебя за непослушание. За то, что ты употребил Грустную Колыбельную. За то, что ты путешествовал в одиночку. За то, что пытался найти дорогих нам людей, которых мы потеряли.
Никогда не слышал такого раньше, никогда не слышал такого от Битла.
– А где Существо и Брид? – спросил я.
– Я не знаю. Как-то оно все хреновее и хреновее.
Битл сказал это с такой болью в голосе. Я увидел его совершенно с другой стороны – таким, каким я его не знал. Это был человек без снов. Посредством перьев он переживал сны других. Такая была у него одержимость, у Битла; и больше не было ничего. Каждому нужно что-то такое, ради чего стоит жить. У меня была Дездемона; у Битла был Вирт. И сейчас это все от него ускользало.
Я вдруг осознал, что глаза у меня закрылись.
Когда я их открыл, Битл по-прежнему был рядом. Он обнял меня и укрыл своим черным пиджаком. Это было так хорошо. Такие хорошие ощущения. Такие семейные...