Virtuality
Шрифт:
А на следующий день, после лекции, он попросил меня остаться. Он рассказал мне, что в следующий раз, когда мама напьётся, мне нужно будет вызвать «скорую», а потом сообщить, что вот уже как два года в пьяном бреду, она грозится отказаться от материнских прав и сдать меня в детский дом. Он сказал, что это вполне походит на симптомы психического расстройства, благодаря чему её положат на принудительное лечение.
Поскольку с мамой меня связывало в основном лишь биологическое родство, то я решил
Мама напивалась каждый день, поэтому в тот же вечер я вызвал «скорую». Служба среагировала оперативно, и уже через пятнадцать минут к нам домой приехали ребята в белых халатах. А поскольку мама, как я и предполагал, резко начала проявлять агрессию, а в особенности ко мне, то ребята в белых халатах очень быстро поставили предварительный диагноз — истерия. И очень быстро натянули на неё смирительную рубашку. И очень быстро увезли.
Признаться честно, я был этому только рад.
Её упекли в психушку. Имени Кащенко.
Я со всей уверенностью мог заявить, что моя мама стала не только первым человеком, которого я почувствовал в жизни, но и первым моим пациентом. Ведь это именно я определил диагноз и решил объявить борьбу. И именно я вызвал бригаду Скорой помощи.
Нет, никто не удивился, что я сбагрил маму. Соседи вешались от её ночных попоек, часто вызывали милицию, благодаря чему она стала постоянным клиентом местного вытрезвителя. Я бы даже сказал, что все люди, знавшие нашу семью и общавшиеся с нами, были благодарны мне за избавление от этого буйного деспота.
А я, повторюсь, был этому только рад.
Долго в клинике мама не протянула. Она умерла через месяц.
А я даже не появился на похоронах.
Вот так ты и лишилась своей бабушки. Ещё до твоего рождения.
А ещё через два месяца, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я завладел наследством. Были, конечно, родственники, которые хотели заявить свои права тоже, но они быстро отказались от этой идеи, когда нужные люди объяснили им, что я остался один, такой бедный и несчастный, и у меня ничего больше нет. К счастью, родственники были адекватными людьми.
Оказалось, что у меня теперь есть трёхкомнатная квартира в центре Москвы, в которой я и жил всё это время, а также дача в Подмосковье. Дом там был простенький, но земли много — аж тридцать соток. Целое поле для деятельности. Моя собственность.
Моя.
Моя девушка, она как будто и не слышала этого парня.
Она спрашивает:
— Теперь ты понимаешь, что всё, что ты делаешь, ты делаешь не просто так?
Почему мы делаем то, что делаем?
— Вроде да, — говорю я, — только всё равно не знаю, для чего.
— Я же сказала, — отвечает
Она говорит:
— Всё когда-то начинается.
И вдруг я слышу: «о-оу».
Звук. Знакомый звук.
ICQ.
Точно, ICQ.
Я смотрю в сторону парня-с-мобилой.
Его уже не интересует, о чём мне рассказывала моя девушка.
Он уже снова уткнулся в свой телефон. И что-то там печатает. Звук издал его телефон.
Будь в потоке.
Моя девушка, она говорит:
— Вот, что я тебе говорила. Сотовое рабство.
Она говорит:
— ICQ изначально создавалась как программа для компьютеров. Но прогресс не стоит на месте. Теперь «аська» есть и на мобильных телефонах. Теперь сотни тысяч тупых уродов выпадают из реальной жизни. Теперь они не встречаются друг с другом. Даже не разговаривают по телефону. Они переписываются.
Она тоже знает про ICQ.
— Только фишка в том, что всё это задротство. Зависимость.
И я снова слышу: «о-оу».
Парень-с-мобилой находится где-то там. Наверное, в астралах. В виртуальной реальности.
Он улыбается, читая какое-то сообщение. Затем быстро что-то отвечает.
Ничего не видя вокруг.
Моя возлюбленная, она говорит:
— Искусственные эмоции.
И я снова слышу: «о-оу».
— Электронная дружба, — продолжает она.
Парень-с-мобилой начинает идти в каком-то направлении. Я так понимаю, что он даже не представляет, куда он идёт. Он просто идёт. Не куда глаза глядят, а куда ноги ведут.
Тяжёлый случай.
Вам это знакомо?
— Виртуальный социум, — говорит моя девушка.
И я снова слышу: «о-оу».
Парень-с-мобилой уже отошёл метров на пять от нас. Но звук его «аськи» слышен до сих пор. Ещё слышно, как он начинает смеяться.
Сам с собой.
Вам это знакомо?
— Виртуальная реальность, — говорит моя девушка.
Парень-с-мобилой с ходу втыкается в какой-то столб.
И даже отсюда я слышу, как он злобно, с натяжкой говорит:
— Блядь.
Даже отсюда я вижу, как он трёт свой ушибленный лоб, которым воткнулся в столб.
Даже отсюда я слышу, как он злобно говорит:
— С-сука.
И я снова слышу: «о-оу».
Проходит всего несколько секунд, а парень уже улыбается.
Будь в потоке.
Сотовое рабство.
Virtuality.
Глава 1.9
Нет, этого не может быть. И это была я?
Такая жирная?
Такая прыщавая?
И нюхала чужие трусы?
И это мне нравилось? Фу, как противно! Буэ-э-э.
Пять лет назад? А ведь если подумать, не так уж это и много, пять лет.
Лучше бы я это не вспоминала.