Вирус «Reamde»
Шрифт:
– Я шесть лет проработал на этих людей, прежде чем увидел Иванова. Однажды тот заявился в Будапешт, сводил меня на хоккей, потом в ресторан – вот тогда стало ясно, кто у них главный.
– Но было поздно.
– Да, я уже слишком много знал. В России есть несколько групп вроде той, в которую входит Иванов; одни – как, например, его – из этнических русских. Другие из чеченцев, узбеков – да мало ли из кого. Русские группы существуют очень давно – наверное, со времен Ивана Грозного. Если вы член такой группы, то проводите в
– О да, это серьезно, – фыркнул Питер.
– Прошу прощения?..
– Какая у гангстеров средняя продолжительность жизни? Лет тридцать?
– Все как раз наоборот. Именно потому, что их деятельность в основном скучная и однообразная, многие умирают от старости. А это проблема.
– Проблема?
– Для Иванова – да.
– То есть как?
– У подобных групп всегда есть фонд, называемый общак, – общий резерв, который используют на самые разные цели, в том числе как страховые деньги.
– Страховые?! Хочешь сказать, русские мафиози платят из них стоматологам?!
Чонгор пожал плечами.
– Не понимаю, что в этом удивительного. Если у человека болят зубы, их надо лечить, и род занятий тут ни при чем. Стоматологам платят из общака. За его же счет живут те, кто вышел на пенсию. Ну и, само собой, из общака финансируют… – Чонгор обвел взглядом салон, – операции.
– То есть мы сейчас гости общака, – заметил Питер.
– Да, но вряд ли с общего одобрения.
– То есть?
– Мне кажется, Иванов попросту стащил деньги на аренду этого самолета. Потому что обычно эти ребята таких операций не устраивают. В основном они ужасно консервативны как инвесторы, и подобных заскоков у них не бывает.
Питер фыркнул.
– Пенсионный фонд есть пенсионный фонд, – заметила Зула.
– Именно, – подтвердил Чонгор, оборачиваясь к ней. – Общак по большей части вложен в приличные финансовые инструменты. А Уоллес, он… мне не хватает словарного запаса…
– Инвестиционный управляющий? – подсказала Зула.
– Он управляет инвестиционными управляющими – распределяет фонды своих клиентов между профессиональными менеджерами, оценивает их эффективность и по необходимости переводит деньги с одного счета на другой.
– Он занимается не только этим, – вставил Питер. – Мы познакомились, когда Уоллес хотел купить у меня краденые номера кредиток.
– Для него это нетипично.
– Его шефом был Иванов, и, думаю, тот напортачил. Одну часть контролируемых им денег полагалось инвестировать легально – эту задачу он доверил Уоллесу. А другую следовало пустить на проекты, которые мы называем криминальными. Наверняка я не знаю, но, по-моему, Иванов вляпался.
– Проекты провалились, – кивнула Зула.
– Или он просто обкрадывал общак, – добавил Чонгор. – Видимо, Иванов не тот человек, которому стоит доверять деньги.
Питер хохотнул.
Чонгор едва заметно ухмыльнулся и продолжил:
– Квартальные отчеты не
– Карточный домик рухнул, – закончила Зула.
– Да.
– Тогда почему за Иванова до сих пор не взялись?
– Потому что ничего не знают. Иванова держат на свободном поводке. Когда его боссы выяснят, в чем дело, он будет уже в Сямыне.
– Значит, мы действительно летим в Сямынь, – сказала Зула.
– Мне так сказали. Искать Тролля.
– Нас убьют?
Чонгор обдумывал ответ, на взгляд Зулы, очень уж долго.
– Полагаю, это зависит от Соколова.
– А он тут при чем?
– Соколов – такой же наемный работник, как Уоллес, только отвечает за безопасность.
– Боюсь даже спрашивать, откуда он такой взялся.
– Дважды герой – за Афганистан и за Чечню.
– То есть военный, – пояснил Питер, – а не гангстер.
– С другой стороны, с него – как это? – взятки гладки. Выполнил заказ – и свободен. Так что все непросто.
– Если Иванов в самом деле пошел против общих интересов, военному это не понравится, – предположила Зула. – Соколов не обязан выполнять приказы, если командир чокнулся.
– Я не знаю, что он за человек, – только и ответил Чонгор.
На борт поднялся Соколов и отступил в кабину пилотов, пропуская остальных: коротко стриженные русские консультанты по безопасности один за другим вошли в салон и по указанию Соколова стали занимать места. Они выглядели моложе своего командира, хотя молодежью их не назовешь – лет по тридцать – сорок. У всех были колоритные лица, но Зула не решилась разглядывать их в открытую, чтобы ее любопытство не заметили. Ей, Питеру и Чонгору позволили остаться в своих креслах. Те, кому не хватило мест, расселись в проходе. Всего русских вместе с Соколовым было семеро.
К самолету подъехала машина. Из нее вышли двое русских пилотов и принялись заполнять бумаги. Грузовой отсек забили до отказа, не поместившееся передали в салон и рассовали куда только можно. Явился Иванов и, дыша перегаром, прошел в личный салон в хвосте самолета. Соколов передал Зуле магазинный пакет. В нем обнаружились резиновые туфли «кроксы», несколько футболок и нижнее белье.
Пилоты закрыли дверь. Соколов приказал поднять шторки. Самолет вырулил на полосу, взлетел по направлению к северу и взял курс на юг. Зула выглянула в иллюминатор и долго внимательно смотрела на крупный портовый город на краю массивного полуострова. Владивосток (по крайней мере Зула считала, что это он) тянулся вдоль длинного, похожего на загнутый палец залива.