Вирус «Reamde»
Шрифт:
– Человек вошел в бар…
– Да, все хорошие анекдоты так начинаются. Продолжай.
И Зула продолжила. Будь у нее время прикинуть, что говорить, а о чем лучше умолчать, сумела бы она изложить все немного иначе? Кто знает. Она рассказала про Уоллеса в таверне, а дальше история потянулась сама собой, как пенный след за катером. Мистер Джонс поначалу слушал внимательно, но когда она дошла до такого места, от которого он мог остальное додумать сам, стал все чаще и чаще отвлекаться на телефон.
Арабским он владел хорошо, но постепенно Зуле сделалось ясно, что для него этот язык не родной. Джонс говорил
Впрочем, затруднение с языком явно не мешало ему выстраивать план. Поначалу разговор продвигался рывками: собеседники обсуждали какой-то вариант, заходили в тупик и начинали с начала, – по крайней мере у Зулы создалось такое впечатление. Однако постепенно они нащупали план, который их устраивал. Мистер Джонс оторвал взгляд от спинки водительского кресла, начал весело оглядываться и часто вставлять слово «о’кей».
Такси огибало восточную часть острова – наименее застроенную, хотя никто не принял бы ее за девственный уголок природы. Часть дороги проходила по отвоеванному у моря участку, по краю дамбы, и тогда Зула видела, как прямо под окном с ее стороны блестит вода. Иногда между дорогой и морем тянулся песчаный пляж; иногда она сворачивала в глубь суши, уступая часть берега полю для гольфа или жилому комплексу. Такси объезжало остров по часовой стрелке уже довольно давно – у Зулы не было способа узнать время, но она догадывалась, что прошло часа два. Теперь, по указаниям из телефона, шофер повернул обратно на север и двинулся по той же дороге против часовой стрелки.
– Блин, – сказала Юйся. – Он повернул.
– Зачем? – риторически спросил Чонгор.
– Испугался, что мы его преследуем, – высказал гипотезу Марлон.
Они только что промчались мимо такси, которое заехало на разворот и теперь ждало просвета в потоке машин. Сквозь тонированные задние окна пассажиров было не разглядеть, а вот шофера они видели отлично: он одной рукой прижимал к уху мобильник. И в их сторону не смотрел.
– Почему он говорит по телефону? – спросила Юйся. Она встроилась в разрыв между машинами и оказалась в левом ряду.
– Думаю, я ошибся, – сказал Марлон. – Он не похож на человека, который боится погони.
Чонгор, иностранец, первым сложил два и два.
– Он не говорит по-английски. А Зула и террорист не знают китайского. Кто-то им переводит по телефону.
Юйся резко затормозила, спровоцировав бурю гудков, и заехала в следующий разворот.
– Отсюда вопрос, – продолжил Чонгор, – кто помогает террористу.
По счастью, впереди как раз образовался просвет и Юйсе не пришлось останавливаться – она вырулила на обочину, пропустила несколько машин, а затем ускорилась. Таким образом они не сильно отстали от такси, которому пришлось ждать, да и водитель там был не такой рисковый. Однако если кто-нибудь смотрел из-за тонированных стекол, то теперь окончательно убедился, что побитый микроавтобус их преследует.
Марлон пожал плечами и сказал очевидное:
– У него есть друзья.
– Они все погибли.
– Значит, не все. Должны быть другие. В другом здании.
– Так чего он катается, а не едет сразу к другому зданию? – спросил Чонгор.
– Хочет проверить, есть ли за ним «хвост»? – предположил
– Не так уж явно, – обиженно сказала Юйся, спровоцировав короткую перепалку на китайском.
– Он что-то планирует. Пересесть в другую машину или типа того, – перебил их Чонгор. – А такси использует как офис.
– Блин, – сказал Марлон, – не надо было мне с вами садиться.
– Можешь выйти когда захочешь, – ответил Чонгор.
Юйся что-то добавила на китайском – видимо, с жаром поддержала его слова.
– Серьезно, – настаивал Чонгор. – Ты спас мне жизнь. Для одного дня вполне достаточно.
– А кто спас жизнь мне? – спросил Марлон. – Мне и моим друзьям?
Чонгор удивленно посмотрел ему в лицо.
– Включая и выключая свет. Чтобы нас предупредить.
– А-а-а, – протянул Чонгор. За прочими событиями эпизод совершенно вылетел у него из головы. – Это была Зула.
Он кивнул в сторону такси, от которого их сейчас отделяло метров двести.
– И за это толстый – Иванов – на нее обозлился, – сообразил Марлон. – За то, что Зула не дала нас убить.
– Да.
– Ясно. – Марлон кивнул и принялся гладить безволосый подбородок. Потом, видимо, принял какое-то решение и сел прямее. – Сегодня я ничего плохого не сделал. Полиции нечего на меня повесить.
– Кроме «REAMDE», – напомнил Чонгор.
– За это, – сказал Марлон, – я уже получил по полной. Но «REAMDE» – мелочь по сравнению с сегодняшними делами. Так что я еще немножко проеду с вами и посмотрю, что будет.
– Мы не против, – ответил Чонгор.
Всякий раз, как справа проглядывало море, Джонс смотрел на воду. Зула пыталась проследить его взгляд, но так и не поняла, что он там выискивает. Сразу за проливом, на расстоянии, которое хороший пловец покроет часа за два, лежал меньший из тайваньских островов. Быть может, этим и объяснялись пустынность берега и почти полное отсутствие кораблей или лодок. Через несколько минут фрагмент вражеской территории скрылся из глаз. Справа показался большой застроенный мыс – здесь морские суда сновали чаще, поскольку в этой стороне располагался пролив, примерно в милю шириной, между Сямынем и Народной Республикой. Дорога отклонялась от берега, уступая место грузовому порту, неотличимому, на взгляд Зулы, от таких же доков на острове Харбор в Сиэтле: и краны, и названия фирм на контейнерах были те же. Слева громоздились жилые комплексы. Потом море вновь подошло к дороге вплотную. Впереди дамба переходила в огромный мост, по которому они сегодня проезжали уже не раз; он был перекинут через длинный залив, глубоко вдающийся в круглую раковину острова.
Глядя с моста в окно, Джонс что-то увидел. Его взгляд приковало типичное китайское грузовое суденышко – плоский, как калоша, баркас с рубкой на корме и ящиками на палубе. Кто-то взобрался на ящики и стоял, растопырив локти на уровне головы: Зула сообразила, что он смотрит в бинокль. В следующий миг человек опустил бинокль и, насколько можно было понять по движению, поднес к уху мобильник.
Зазвонил телефон Джонса. Тот несколько мгновений слушал, затем перевел взгляд на спинку водительского сиденья. Человек с баркаса говорил долго. Наконец Джонс произнес «о’кей» и передал мобильный таксисту.