Вирус
Шрифт:
«-Надо еще с закалкой внутренних органов разобраться, - напомнил я сам себе: - получилось у меня что или нет, так и не понятно, зря я что-ли с крыши прыгал?»
За завтраком Баваль больше молчала, ограничиваясь повседневными фразами про «соль и перец», я тоже не особо болтал, испытывая непонятно с чего навалившуюся подавленность. Обычно я ел быстро, но не сегодня, впрочем приготовлено было вкусно, так что съел я все, хоть и потратил на это минут двадцать. Оставшись после этого сидеть за столом и пытаясь понять, что меня беспокоит, я с некой отстраненностью наблюдал за тем, как Баваль собирает со стола, моет
– Знаешь, я вот сижу и не могу понять, кто я такой, - мысли и чувства, которые до этого крутились на задворках сознания, наконец-то оформились в четкие слова: - вчера из-за моих действий умерли люди, близкие тебе люди, а я, как ни в чем не бывало, мало того что пригласил тебя к себе домой, так еще и ночевал по одной крышей.
– Тогда уж надо спрашивать, кто я такая, - присев напротив меня за кухонный стол, Баваль вновь уставилась на меня своими карими глазами: -вчера убили всех людей, которых я считала с детства своими родными, а потом я сама пришла в спальню к тому, кто их убил.
– Но ведь у нас ничего не было?
– запоздало спохватился я.
– Не было, - кивнула она, продолжая на меня смотреть своим странным, гипнотизирующим взглядом.
– Я бы хотел попросить тебя не уходить, - не зная, как подвести разговор к возможности признаться девушке в том, что решил о ней заботиться и не давать больше никому в обиду, поспешно произнес я.
– Ну и почему же я не должна уходить?
– словно давая мне возможность выговориться, она тряхнула черными кудрями, отчего свитые в пружинки волосы смешно подпрыгнули вверх и вниз.
– Я не дам тебя в обиду, буду защищать, даже от самого себя!
– хоть и с запинкой, но получилось у меня сказать.
Томительная пауза, возникшая после моих слов, нервировала побольше, чем направленный накануне в мою сторону пистолет. Чуть склонив голову, Баваль словно прислушивалась к чему-то своему, одновременно с этим начав поглаживать столешницу стола кончиками пальцев. Я изо всех сил пытался придумать, что еще сказать, чтобы усилить эффект от своего признания, но ничего вразумительного в голову не приходило.
– Знаешь, мне там страшно, - зазвучавший голос был настолько тих, что пришлось волевым усилием улучшить свой слух, дабы разобрать её слова: - в таборе всегда было шумно, постоянно что-то происходило, кто-то куда-то шёл, где-то что-то делал, а там ничего.
– В Тени?
– догадался я, уловив схожие нотки интонаций в словах Баваль из вчерашнего рассказа о Тени, и о том, как она через нее ходит.
– Да, там, - словно не желая произносить лишний раз слово Тень вслух, согласилась она и продолжила: - вчера, оставшись одна, я зажгла весь свет в комнате, но ощущение тишины и одиночества, были такие-же как там и, знаешь, мне стало страшно, очень страшно, что теперь так будет везде, не только в Тени, но и днем, и вечером и утром!
– Я постараюсь всегда быть с тобой рядом!
– попытался я еще раз выдать успокаивающую фразу.
– Почему?
– лицо девушки неожиданно стало каким-то без эмоциональным, равнодушным.
– Хочу, я просто этого хочу! Хочу чтобы ты была счастлива!
– не нашел я ничего более умного, чем
– Знаешь, баба Годявир научила меня понимать, когда люди говорят ложь, - вновь начав водить по столу пальцами, Баваль опустила взгляд вниз: - а потом у меня появились новые способности, и я сама научилась определять, когда мне говорят ложь.
– Э, я не очень тебя понимаю, - думая вначале, что девушка скажет, что не верит моим словам, под конец фразы я слегка подзапутался.
– Оказалась, что баба Годявир многим лгала, недоговаривала, вводила в заблуждение, хоть и считалась самой мудрой в таборе, - как если бы я ничего и не говорил, продолжила свой монолог сидящая напротив меня девушка: - я потом спросила ее, зачем она это делает, ведь её «наука» определять, когда кто-то лжет, не показывала, когда она сама лгала, а она мне сказала, что правда не всегда нужна людям для счастья, только избранные могут быть счастливы и жить в правде!
– Значит у нас есть шанс узнать, избранные мы или нет!
– дослушав Баваль и вроде как её поняв, улыбнулся я.
– То есть ты и в правду не чувствуешь ничего на сердце, хоть и осознаешь, что из-за тебя вчера умерло двадцать семь человек?
– голос девушки окреп, но глаза она так и не подняла, продолжая смотреть в стол.
– Чувствую, чувствую что уже не контролирую свою жизнь, - вопроса Баваль оказалось достаточно, чтобы новая порция осознанного восприятия действительности наконец-то оказалась воспринята моим я и быть озвученной: - с каждым днем происходит все больше и больше событий, их значения порой несущественны, но они словно кирпичики одной стены, которая растет с неконтролируемой для меня скоростью! Знаешь, я даже в магазин не могу сходить, или по дому прибраться, это как горная река, меня несет и несет вперед, я не то что не контролирую это, я даже осознать того, чего успел добиться или натворить не успеваю!
– Значит я для тебя якорь?!
– взметнулись кудри Баваль вверх от резкого движения головой.
– Какой ещё якорь?
– девушка опять вгоняла меня в непонятки.
– Эмоциональный якорь, используется для психологического сдерживания подсознания, наделяя субъекта привязкой к эпизоду жизни с сильным эмоциональным посылом!
– выдала та, после чего смутилась и, видимо впечатлившись моим вытянувшимся в удивлении лицом, продолжила: - я хотела сказать, что смотря на меня, ты будешь вспоминать о погибших людях и это позволит вносить корректировку в принимаемые тобой решения.
– Э, ну, не знаю, думаю нет, по крайней мере, я ни о чем таком не думал, - так до конца и не поняв, всерьез Баваль так считает, или я чего-то не так понял, решил продолжать придерживаться максимально правдивого общения.
– Ладно, потом разберемся, - улыбнулась девушка и мне вновь стало комфортно находиться в её обществе.
Предложив после завтрака пойти погулять, я неожиданно получил от Баваль отказ. Девушка сослалась на то, что по дому довольно много приборки и ей придется до вечера здесь возиться. Благоразумно не став предлагать своей помощи, я решил идти один, тем более что мне нужно было где-то раздобыть себе новый телефон. Старый аппарат, находясь в карманах брюк, не пережил падения с десятого этажа, так что от подарка Осича остались только чуть поцарапанные смарт-часы.