Вирус

Гатаулин Сергей

Девушка тяжело вздохнула и, шагнув навстречу, прижалась к груди потерявшего дар речи Потемкина. Опустив руки, он так и стоял, не шевелясь: боялся, что наваждение рассеется, упорхнет и больше никогда не вернется.

— Чувствую, плохо тебе, — ласково прошептала Светлана и тут же, неожиданно оттолкнувшись обеими руками, тряхнула головой, превращаясь в привычную занозу: — Ну и амбре! Как из…

Дмитрий, подхватывая интонацию, удрученно опустил голову и подсказал:

— Из подвала. Да! Там и прозябаем. Рядом с ушастыми и хвостатыми соседями.

Светка

заинтересованно выпучила глаза, захлопала длинными ресницами:

— Ты что? Правда, в подвале живешь?

Трудно было понять: забавляет это ее или возмущает, но врать не хотелось, и Дмитрий нехотя пробормотал:

— Последние дни — да!

Краем глаза он заметил подъезжающий к школе автомобиль. Покой нам только снится, Димка бросился за угол. Он шипел, призывая Светлану, махал руками. А она с удивлением взирала на его жестикуляционные пассы. Затем закатила глаза, и весело крикнула:

— Это я вызвала машину отца!

Дмитрий облегченно вздохнул, а Светлана скорчила серьезную гримасу.

— Я же практичная девушка. Хотя отец считает меня старомодной. — Светка кивнула в сторону старого здания школы. — Он никак не может согласиться с тем, что школа — не предмет гардероба, и ее нельзя менять, как только она станет не совсем модной. Хотя, думаю, он только делает недовольный вид, когда я отвергаю его предложения о переводе в более престижные заведения, а сам втайне гордится своей «упрямой девчонкой». Черт! Заболталась! Поехали ко мне. Дома никого. Помоешься, сменишь одежду, расскажешь, как до такой жизни докатился. Если тебе куда-то нужно, Анатолий тебя отвезет. — Замечая Димкины колебания, она нахмурилась: — Только не надо делать задумчивое лицо, а то я решу, что тебе понравилось жить в подвале.

Она была непреклонна и все аргументы Потемкина об опасности для ее семьи отмела, как несущественные. Уже садясь на заднее сиденье шикарного «мерседеса», Дмитрий вспомнил слова, когда-то произнесенные подругой: «Мне кажется, на свете нет проблем, которые мой папа не мог бы решить». Черт. Неужели все-таки бандит? Хотя нет. Это раньше бандиты решали все, а сейчас все не так.

Плечо коснулось плеча. Рука в руке. Глаза в глазах. Дмитрий забыл о мрачных мыслях, о злоключениях последних дней, о погонях и подвале — все это отошло на второй план, исчезло в прошлом. А сейчас он наслаждался.

Покрякивая от удовольствия и млея от горячей воды, Дмитрий Степанович Медведев лежал в ванной. Отмокал, все больше отдаляясь от недавнего пребывания в местах заключения. Изредка добавляя горячую воду, он думал. Не о мировых проблемах, не о превратностях судьбы и даже не о работе, о которой привык размышлять всегда — по крайней мере, последние пятнадцать лет. Зеленые глаза, рыжие, почти красные волосы, хрупкие плечи, застенчивая девичья улыбка. Вот что занимало мысли профессора, заставляя сердце учащенно биться, а мышцы непроизвольно напрягаться.

Телефон, лежащий на стеклянной полке над раковиной, вторгаясь в приватное мысленное пространство профессора, неожиданно затрещал. Профессор от неожиданности

едва не захлебнулся. Пока он выплевывал воду, попавшую в рот при совершении нырка, мобильник, вибрируя, подкрался к краю полки и устремился вниз.

Вода метнулась вслед за выпрыгнувшим через край профессором и тут же покрыла кафельный пол предательской, скользкой пленкой. Перехватывая летящий к полу телефон, он не удержался на ногах и рухнул в образовавшуюся лужу, впечатываясь подбородком в край унитаза. Брызнувшие из глаз искры окончательно очистили голову от романтического бреда, вернув профессора с небес на бренную землю.

— Дмитрий Степанович! — завопила трубка голосом Ивана Пугачева. — Я в лаборатории. Тут вас Потемкин спрашивает! Говорит, через час может подъехать к нам, адрес просит. Что делать?

— Во-первых, не дергайся и не суетись! Я скоро буду. Объясни парню, как нас найти, и дай мой номер телефона. Если что, пусть звонит.

Трубка отключилась, освобождая профессора от необходимости изображать спокойствие. Подобно раненному зверю, он метался по комнатам. Зажали в угол парня. Нужно действовать. Выхватывая вещи из шкафа, он одевался на ходу. Пробегая мимо зеркала в прихожей, остановился и посмотрел на свое отражение. Опухшая челюсть ноет, под глазом синяк проступает, не самое приятное зрелище.

Ботинки на ноги, шапку на голову. Все, пора!

Закрыв дверь, он быстро сбежал по ступеням во двор. Останавливаясь на пороге подъезда, огляделся и двинулся к дороге, ловить машину. Вначале нужно забрать свой «пассат», оставшийся возле дома Пугачевых и ждущий его возвращения из «мест заключения». Если ехать в лабораторию, то только на своих колесах, мало ли что. Замечая приближающуюся иномарку, Медведев поднял руку.

Черный «Мерседес», поскрипывая новенькой резиной, медленно вкатился во двор. Пристально разглядывая стоящие на тротуаре машины, Анатолий кивнул на одноэтажное здание:

— Здесь! Димыч, может, тебя проводить? Неспокойно мне что-то.

Жизнерадостный парень, водитель Светкиного отца и по совместительству телохранитель, (или наоборот) всю дорогу развлекал Дмитрия старыми анекдотами, а сейчас вдруг неожиданно посерьезнел. Быстро обежав взглядом присыпанный снежком двор, покачал головой.

— Спасибо, я сам, — попытался отказаться Потемкин.

Ему и так было неудобно пользоваться помощью Анатолия, хотя он прекрасно понимал, что именно его поддержка может ему очень пригодиться.

— Будет так, как сказала Светлана. Сказала — доставить тебя по адресу, доставлю. — Сделав возмущенное лицо, водитель продолжил: — Она заикнулась, что у тебя проблемы. А это, дружище, мой профиль. Я два часа проторчал под окнами, пока вы там миловались. И все для того, чтобы тебя повязали на входе в эту дыру?

Потемкин насупился и, быстро краснея, запротестовал:

— Ничего подобного не было. Я только привел себя в порядок, потом мы попили чай, потом я…

Анатолий улыбнулся, похлопал пылающего Димку по плечу.