Вирус
Шрифт:
Я поднялся и взглянул на Скипа. Молодой моряк избегал моего взгляда. Он просто развернулся и пошел прочь.
Я последовал за ним в смежную комнату. Первая леди сидела в кожаном офисном кресле, Старший принес ей стаканчик воды из ближайшего кулера. Она посмотрела на меня, и ее лицо было совершенно непроницаемым.
Судя по обстановке, мы находились в оформительском отделе Центра. Здесь стояли рабочие столы, печатные машины больших форматов, на стенах висели наброски афиш. В главное помещение выходили двери двух кабинетов, открытые наполовину. Только я собрался отправить туда Скипа для проверки, как из полумрака левой комнаты выскользнули две
Олли Браун и агент особого назначения Майкл О’Брайан.
Глава 117
Грейс. Колокольный зал.
Суббота, 4 июля, 12.13
— Майор… берегись! — прокричал Банни, и Грейс развернулась как раз в тот момент, когда репортерша с Шестого канала бросилась на нее с возвышения.
Кожа женщины сделалась восковой и бледной, глаза — круглыми и пустыми, словно серебряные доллары, она хищно рычала, намереваясь вцепиться в горло Грейс.
— Твою мать! — Грейс дважды выстрелила зомби в лицо. Кровь обрызгала трех скалящихся тварей, которые лезли вслед за ней.
— Что, черт возьми, вы вытворяете? — завизжала миссис Коллинз, она не смогла вырвать у Грейс пистолет, но ей удалось направить ствол вниз, так что следующая пуля выбила кусок мраморного пола и срикошетила, проделав багровое отверстие в бедре канадского посла. Он с болезненным криком упал, и сейчас же двое бродяг насели на него сверху. Грейс боролась с женой вице-президента, которая оказалась на удивление сильной и жилистой, в итоге Кортленд пришлось с размаху дать миссис Коллинз по шее. От удара она упала на колени, Грейс высвободила руку с оружием как раз в тот миг, когда третий монстр кинулся на нее. Грейс всадила в него две пули, и труп замер в паре дюймов от супруги вице-президента.
В зале Колокола Свободы царил настоящий бедлам, потому что зараженные, впавшие в кому, сейчас же оживали, превратившись в бродяг, и набрасывались на толпу. Хотя Грейс, Брайерли и Руди всех предупредили о страшной опасности, пятнадцать уцелевших агентов службы национальной безопасности медлили и колебались, не решаясь открыть огонь по гражданским, конгрессменам, почетным гостям.
Банни отпихнул с дороги одного из окаменевших солдат в тот миг, когда журналист из «Дейли ньюс» уже был готов загрызть его. Могучий сержант протянул руку и схватил бродягу за горло, приставил трофейный пластиковый пистолет к его голове и выстрелил. Отшвырнул труп, преграждая путь второму монстру, уложил и того, но затем на Банни двинулось сразу шестеро, и он отступил, увлекая за собой ошеломленного агента.
— Стреляй, черт тебя подери! — закричал Банни, и агент наконец вышел из ступора. Они встали спиной друг к другу, открыв огонь. У Банни оставалось четыре заряда, и он ни одного не потратил напрасно, агент же извел всю обойму, прикончив единственного бродягу.
Поэтому двое из нападавших уцелели. Банни сделал шаг вперед и пнул первого ногой в живот, а когда тот согнулся, он взмахнул руками и со всей силы опустил стиснутые кулаки на незащищенный затылок. Монстр сейчас же обмяк и свалился, однако другой продолжал наступать. Он был всего в трех шагах, когда пуля угодила ему в затылок. Банни повернулся и увидел, как дымится пистолет в руках товарища, успевшего вставить новый магазин.
Позади них Руди, сжимая в руках древко
И еще он улыбался.
Вдруг зомби указал согнутым пальцем на маленькую девочку за спиной Санчеса, после чего сделал нечто поразительное. Он заговорил.
— Мое!
— Dios mio! — выдохнул Руди, и мысль о том, что покойник все еще в состоянии мыслить и действовать взвешенно, едва не лишила его силы духа. Но всхлипывания детей вернули ему решимость. Он принялся отбиваться с удвоенной энергией.
Ахмед, брат Амиры, любовник Андреа Лестер и главный лазутчик эль-Муджахида в Соединенных Штатах, наступал на доктора. Он ощущал в себе удивительную, неукротимую силу и чувствовал себя более живым, чем когда-либо. Двенадцатое поколение патогена бурлило в венах неистовым огнем. Когда он несколько мгновений назад очнулся, его ошеломила ясность восприятия. В течение всей жизни, посвященной учению Пророка, Ахмед никогда еще не испытывал столь полного согласия с волей Аллаха, которая горела в его сердце, как раскаленный добела меч.
Мощный, бессмертный, направляемый дланью Всевышнего, он ринулся вперед. Когда древко флага устремилось навстречу, он схватил его одной рукой, а другой вцепился в горло Руди Санчесу.
Глава 118
Центр Колокола Свободы.
Суббота, 4 июля, 12.14
Я направил лазерный прицел в грудь Олли Брауна, который сжимал в руках «глок», хотя дуло было опущено.
— Ты, чертов негодяй, — сказал я и сунул палец в кольцо курка, но, прежде чем я успел спустить его, воздух сотряс грохот. Олли криво улыбнулся мне, раскрыл рот, и кровь потекла у него по подбородку. Он выронил пистолет и качнулся вперед. Я вздрогнул от неожиданности. Его застрелил О’Брайан! Убийца из ЦРУ зашатался, упал на четвереньки, с усилием поднял голову. Он посмотрел на меня, глаза его ярко блестели.
— П… прости… — выдавил он. В горле у него булькало. — Я… я…
И рухнул как подкошенный.
Секретный агент перевел ствол на меня.
— Бросить оружие! — прорычал я. — Немедленно!
— А то что? — спросил он, и внезапно его голос изменился, в нем больше не звучал легкий американский акцент, как прежде. Теперь он говорил как британец. — Что ты сделаешь? Выстрелишь? — Он засмеялся. — А мне-то какая разница?
— Только скажи, — пробормотал Старший у меня за спиной, — и мы выпотрошим этот мешок дерьма.
— Погоди, — предостерег я. — Последний шанс.
О’Брайан на мгновение закрыл глаза. Он был весь в поту, и цвет лица стал мертвенным. Он опустил дуло, затем неуверенно шагнул в сторону, однако его рука метнулась вверх с быстротой кобры. Он вцепился в дверной проем и удержался на ногах.
Я осторожно двинулся вперед, мой пистолет был недвижим, как скала, точка лазера маячила на мускулистой груди агента. Он помотал головой, словно собираясь с мыслями, и чуть не выронил оружие.