Вирус
Шрифт:
В противоположном конце комнаты кто-то взвыл от боли — Скип это или Старший? Посмотреть в ту сторону я не мог, ибо дорожил каждой секундой.
Я боком двинулся в обход, однако эль-Муджахид бросился наперерез. Отлично! Я отскочил, позволяя ему уйти влево. Он вскользь задел меня по уху. Хотя в голове зазвенело, я не остановился и, используя силу инерции от столкновения, выполнил кривоватый пируэт, в результате чего пролетел через полконторы к одному из рабочих столов. На дальнем его конце я увидел то, что мне было нужно, но мертвый Воин
Гнев в противнике чертовски полезная штука. Он заставляет умных людей делать глупости. Если вы отступаете от разозленного врага, то в конце концов упираетесь в стену, после чего он превращает вас в котлету или же, в данном случае, разрывает зубами на куски. Поэтому я не стал пятиться, а устремился эль-Муджахиду навстречу. И столкнулся с ним. Но не лоб в лоб, как бык сшибается с быком. Я нырнул вниз, сжался в пушечное ядро и со всего маху врезался ему в ноги, ударяя в левую лодыжку и блокируя правую. При его внушительном весе и двух сотнях фунтов моей массы, помноженной на ускорение, маневр привел к тому, что Воин протаранил лицом ряд металлических шкафчиков.
Я перекатился, развернулся вокруг своей оси и кинулся обратно, к оформительскому столу, вцепившись в тот предмет, который заметил раньше: большой резак для бумаги, привинченный к металлической столешнице. Я рывком поднял нож, взялся за рукоять обеими руками и резко переместился вправо. Винт, коим мое новое оружие крепилось к поверхности, сломался, и резак отвалился с громким треском. Я развернулся, а эль-Муджахид уже несся ко мне, смертоносный и бесстрашный.
Я встретил его достойно, не уклоняясь. Крутанул резаком, словно мечом, изогнутое лезвие просвистело по воздуху и глубоко вошло в шею Воина слева. Я попал куда надо. Эль-Муджахид дернулся и резко остановился, изумленно вытаращился на меня и даже разинул рот. Пальцы его потянулись, чтобы нащупать металл, засевший в тканях и сухожилиях. Нож не перерезал шею до конца, но острие, должно быть, попало в спинной мозг великана.
Половины дюйма было достаточно.
Невероятная сила немедленно начала вытекать из мощного тела. Мышцы чудовища перестали слушаться. Он упал на колени, словно униженно умоляющий проситель. Набрав в грудь воздуха, я пнул его посильнее и выдернул резак, выпустив фонтан крови.
— Тебе не остановить волю Бога… — произнес он ртом, наполненным кровью.
— Это никогда и не было волей Бога, ты, тупая скотина! — прорычал я, вскидывая свое оружие, и с воплем искренней радости ударил врага снова.
Сила инерции вырвала нож у меня из рук. Он вонзился концом в линолеумный пол и торчал из него, подрагивая.
Голова эль-Муджахида отскочила, покатилась, остановилась… Широко раскрытые глаза в бесконечном потрясении уставились вверх.
Я отступил назад и покачнулся.
Первая леди вскрикнула.
Затем я услышал еще один вопль и развернулся, все тело звенело от нервного напряжения, разум мутился.
— Н-да, — проговорил он сипло, — ну ты и чертов герой.
И рухнул лицом в пол.
У него из спины плотным частоколом торчало с полдюжины карандашей, глубоко воткнувшихся в область правой почки.
Дрожащая фигура поднялась из-за стола. Старший был весь в порезах и кровавых пятнах.
— Упорный сукин сын, — пробормотал он. Потом закашлялся и опустился на колени, хватаясь за край стола.
Мы с женой президента поспешили ему на помощь. Она опередила меня и помогла ему сесть на пол. Ее лицо пылало так же, как у него. Я, пошатываясь, добрел до них, после чего мои ноги отказали. Я едва не свалился. Старший отмахнулся от меня.
— Жить буду, кэп. Только… дай мне секунду отдышаться. — Он уронил голову на грудь, кровь капала на пол.
Первая леди гладила его по волосам, присев рядом. Похоже, она немного успокоилась, подумал я.
— Ты… его прикончил? — произнес чей-то голос, я обернулся и увидел, что Олли Браун всматривается в меня полуоткрытым глазом.
Я заковылял к нему и опустился рядом. Он был совсем плох. Я выразительно взглянул на Симса. Он нахмурился.
— Эй, парень, — сказал я, опуская ладонь на плечо Олли. — Давай-ка держись.
— Этот гад действовал исподтишка. О’Брайан… сукин сын… — начал он, выплюнув кровавый сгусток. — Я должен был… сразу понять. П-прости, что подвел вас.
Голос Брауна почти затих. Я взял его за руку, и Олли, как и умирающий Роджер, цеплялся за меня так, словно висел на краю бездны.
— Он всех нас одурачил. Это не твоя вина. Если кто-то и виноват, Олли, то только я сам.
Он покачал головой.
— Это был… Скип? Он оказался кротом?
— Да.
— Его вы тоже взяли, да?
— Старший его взял.
— У него было такое детское лицо. — Он слабо улыбнулся. — Наверное… я вызывал больше подозрений.
— Прости, что сомневался в тебе, Олли.
Он закашлялся.
— Всякое бывает, кэп. — Он попытался поднять голову. — Я не слышу… стрельбы… Неужели… все?..
Действительно, в Колокольном зале стояла тишина. Я нагнулся к Олли, чтобы утешить его, но для него все уже было кончено. Глаза его остались открытыми, но он смотрел в совершенно иной мир.
Я склонил голову, не выпуская его руки.
В коридоре раздался грохот. Топот бегущих ног. Голоса. Я с трудом поднял глаза и увидел, как семь человек врываются в комнату. Впереди несся Банни, весь в крови. Обеими руками он сжимал пистолет. Гас Дитрих вбежал сразу за ним. А потом появилась она.
Грейс.
Живая. Все они были живы.
— Джо! — закричала она, бросаясь ко мне, и я притянул ее к себе.
— Мы их остановили, босс, — проворчал Банни, присев возле Старшего и озабоченно разглядывая его.