Вирус
Шрифт:
Закрыв глаза, я сидел, откинувшись назад, медитативно дыша, предоставив своим личностям заниматься анализом. Коп почти всегда заставлял остальных заткнуться. Он являлся мозговым центром. Я отдирал от этого дела кусочек за кусочком и выкладывал на стол, чтобы Коп мог все как следует рассмотреть.
Некоторые кусочки не состыковывались. Все наши противники на складе были заражены некой болезнью, и им приходилось регулярно принимать дозы противоядия, чтобы оставаться в живых. Звучало впечатляюще, даже фантастически. К чему подобные технические сложности, которые, насколько я мог судить, непреодолимы для экстремистской группировки среднего пошиба? Если
Потом, нельзя забывать о Джаваде. Был ли он действительно покойником, каким-то образом реанимированным? Невероятно? Можете биться об заклад, только я видел то, что видел.
«Отныне и впредь, — сказал Черч, — мы можем считать смерть относительной».
Не верилось, что Джавад единственный инфицированный субъект. Лаборатории на складе не оказалось. Черч, следует отметить, тоже должен это знать. Таймер духовки звякнул, и я открыл глаза. Забрал пиццу с собой в небольшой закуток рядом с кухней, где у меня стоял компьютер. Съел кусочек, пока тот загружался. После чего приступил к работе. Коп внутри меня вошел в раж. Черч сказал, что если я начну искать, то не найду никакой информации ни о нем, ни об ОВН. Мне хотелось это проверить, поэтому всю ночь я рыскал по Интернету.
Сперва поискал информацию о конторе, которую использовал Черч. «Архивное хранилище Бейлора». Чтобы узнать больше, требовалось зарегистрироваться на сайте отдела, а это было весьма рискованно. Все регистрируется, все отслеживается.
— К черту, — сказал я и продолжил поиск. Однако архив Бейлора оказался тупиком. Прежний владелец умер, прямых наследников не нашлось, поэтому правительство отхватило здание в счет уплаты налогов. Достаточно просто для такого, как Черч. Я всю ночь пытался выяснить, имеется ли связь между архивом и складом старой контейнерной компании, где мы атаковали отряд террористов, но ничего обнаружить не удалось.
Рано утром в воскресенье позвонил Руди, чтобы сообщить, что всю прошедшую ночь и все утро посвятил изучению прионов.
— А как же насчет «оставь это дело, Джо»?
— Ну что я могу тебе сказать, — устало произнес он. — Обоим нам требуется терапия.
— Обнаружил что-нибудь любопытное?
— Много всякого, но ничего такого, что интересует тебя. Однако затея с прионами кажется все менее и менее жизнеспособной. Какими бы опасными они ни были, вероятность заражения чрезвычайно мала. Уходят месяцы, а то и целые годы, прежде чем инфекция проявится. Но я еще поищу. И не забудь — во вторник у нас назначен сеанс.
— Да, мамочка.
— Не дразни меня, ковбой, — предостерег он и повесил трубку.
Остаток воскресенья прошел в том же духе. Я час за часом бродил по Сети, мы с Руди обменивались ссылками по электронной почте и через мессенджер, но, кажется, ни на шаг не приблизились к объяснению, чем был Джавад и каким образом он сделался таким. В итоге около полуночи я отключил машину, принял душ и упал в постель. Куда бы я ни направлялся, всюду натыкался на кирпичную стенку; подозреваю, что другой на моем месте все бы бросил, но только я так не поступаю. Мне просто нужно было передохнуть, а затем снова пойти в наступление на свежую голову.
Глава 16
Голь
Шестью днями раньше
Они в изнеможении лежали на столе, одежда скомкалась у нее на талии, спущенные брюки Голя сбились вокруг лодыжек, все его тело покрывали алые и багровые отметины ногтей и зубов. Он же никогда не оставлял на ней следов, даже самого крошечного любовного укуса. Это было бы равносильно самоубийству.
После они никогда не заговаривали о любви. Никогда не произносили вслух, как много значат они друг для друга. Они уже и без того знали, что ответил бы другой. Все было сказано в тот раз, когда они впервые встретились взглядами. Постельные разговоры ограничивали бы чувства, они дали бы определение тому, что в определении не нуждалось, и свели бы все к некой пошлой вариации на тему Ромео и Джульетты. Голь считал эту связь чем-то большим и надеялся, что она завершится без всяких личных трагедий.
Амира заговорила первой:
— До меня доходят какие-то неясные слухи. Балтимор?
— Э-э… да, — протянул он. — Кажется, наш склад полностью накрылся.
— А что с Джавадом?
Он помолчал, разглядывая безупречно гладкую поверхность звукоизолирующих плиток потолка, решая, какую версию ей сообщить. Он любил Амиру, но в некоторые зоны приватности даже ей вход был заказан. К чему лишние разговоры? Тем более, вдруг в ближайшем времени придется ее убить. Ему нравилось оставлять за собой право выбора.
— Точно не знаю.
— Его не вычислили. Я внимательно следила за новостями…
— Я в курсе. Нам следует продолжить операцию и сделать еще несколько шагов.
— А что с двумя другими объектами? Если американцы знают о складе…
— Не беспокойся, — произнес Голь. — Они обнаружили только один, большой, о другом складе им неизвестно. Сейчас они выжидают, наверное, выясняют, куда подевался второй грузовик.
Она кивнула. Себастьян вздохнул и пошевелил рукой, на которой лежала ее голова. Его бицепс начал уже затекать.
— Когда ты собираешься эвакуировать фабрику?
— К чему утруждаться? На самом деле она нам больше не нужна, и я даже надеюсь, что они придут сюда.
Амира резко повернулась.
— Как так?
— Когда они появятся, мы поймем, кого они подключили к работе и насколько они сообразительны.
— Разве эти подробности нельзя выяснить у твоего американского друга?
— Он слишком близок к ним, чтобы рисковать, давая прямые указания. Кроме того, — произнес Голь, — имеется еще кое-какое дело, и мне бы хотелось, чтобы он сосредоточился на нем. Налицо признаки того, что в игру вступил еще один участник, возможно, новая антитеррористическая организация или отдел. В данный момент это просто догадки, но стоит проверить.
Амира села, и ее черные одеяния упали, прикрыв ее наготу, словно устыдившись столь вопиющего нарушения благопристойности. Она откинула со лба прядь блестящих темных волос. Ее лицо было прекрасно. Полные губы, высокие скулы, широкий чистый лоб… А брови, ресницы… Голь обожал эти глаза. Словно у сокола или какого-нибудь мифического существа.
— Это все британцы? Ты считаешь, «Барьер»…
Он отрицательно покачал головой.
— Нет, не «Барьер». Нечто состряпанное янки, но не знаю наверняка, как я уже говорил. У меня свои люди в Департаменте внутренней безопасности, ФБР и еще нескольких агентствах. Если я прав, они скоро проявят себя.