Вишневый самурай
Шрифт:
— Рассчитывал Трои? — продолжал допрос Гонза.
— Да. Слугами всегда занимался отец, — — подтвердил Карп. — Я схожу в кабинет отца и выпишу вам всю необходимую информацию.
— Можете не утруждаться, — остановил я Карпа. Кубинец и Епифановы уставились на меня, как на восьмое чудо природы.
— Лучше опишите подробно, что украдено из кабинета Троя.
— Из серьезного — только его ноутбук. Ну, какие-то личные вещи — типа костюма от Гаучи… — наморщив лоб, вспомнил Карп. — Деньги, что лежали в сейфе… Я говорил,
— Нет, об этом вы не упоминали, — сказал я, потягивая кофе.
— Значит, забыл… Утром обналичены чеки на большие суммы. На всех стояла подпись отца. Я с утра был в банке, и мне показали их. Могу сказать: если кто и подделал подпись, то работа достойна восхищения. Я потребовал провести экспертизу почерка — поскольку банк, несмотря на мои заверения и документы, удостоверяющие смерть отца, отказывается признать выдачу средств с наших счетов недействительной.
Я скептически хмыкнул, допил кофе, приподнялся и поставил пустую чашку на стол.
— Вам нужны сведения об уволенных? — уточнил Карп Епифанов.
— Нет, — отказался я. — Думаю, ваш ночной визитер мне известен.
Карп и Хлоя напряглись, ожидая услышать мои откровения, но я вынужден был их огорчить:
— В ближайшие дни я открою вам имя этого человека, а также исполню свои обязательства по нашему с вами уговору.
— Вы знаете, кто убил отца? — воскликнул Карп.
— Я все расскажу. Через несколько дней. А сейчас, извините, вынужден откланяться.
Мы с Кубинцем поднялись почти одновременно. Карп решил нас проводить.
Вышли из дома и направились к катеру. Епифанов с крыльца разглядывал наши спины. Ворота открылись, когда мы очутились в капитанской рубке. Заняв свои кресла, переглянулись с Кубинцем. Я увидел в его глазах тьму вопросов, которые он тактично приберег на лучшее время. Я завел мотор и покинул территорию особняка Епифановых.
Когда мы отъехали на порядочное расстояние, Кубинца прорвало. Он пристал ко мне, точно рыба-прилипала к борту судна (благо, в наших водах эта тварь не водится):
— Что за история такая? Ты в курсе всего происходящего, а я — ни сном ни духом?
— Спокойствие соблюдай, — посоветовал я. — У меня самого в голове только недавно все разложилось по полочкам. Обыск, учиненный в доме Епифановых, вторжение в нашу обитель и смерть Скорохватова — события одного порядка.
— То есть это сделал один и тот же человек? — уточнил Кубинец.
— Именно, — подтвердил я.
— И ты знаешь — кто? — осторожно спросил Гонза.
— Знаю, дорогой, знаю.
— А почему я не в курсе? — возмутился он.
— Потому что тебе пока не положено ничего знать! — отрезал я. — Всему свое время.
Кубинец обиженно умолк. Несколько минут он со мной не разговаривал, переваривая услышанное. Затем миролюбиво поинтересовался:
— Куда едем?
— Домой. Пора немного
— Это доказывает, что по ночам спать надо, а не прогуливаться по городу в компании девушки, демонстрируя ей свой героизм швырянием грабителей в воду! — проворчал Гонза.
Ах, мерзавец! Всегда-то он в курсе всего, партизан-самоучка!
Я грозно взглянул на Кубинца.
Гонза хохотнул и объяснил:
— Мне София обо всем рассказала. В отличие от тебя, она проснулась рано утром и куда-то успела смыться. Какие-то неотложные дела, связанные с ее бизнесом… А тебя еще пыталась разбудить Сфинкс.
Очень ей хотелось поговорить о твоем моральном облике и о растлении телохранителей.
Я улыбнулся, хотя известие об отсутствии Химеры дома мне не очень понравилось.
— Она не говорила, когда придет? — спросил я.
— К вечеру, — отозвался Кубинец.
Направляя катер к родному причалу, я окончательно утвердился в решении созвониться с Григорием Лесником и договориться о проведении весьма неприятной, но необходимой операции, без которой я не мог доказать свои умозаключения.
ГЛАВА 46
Вернувшись домой, первым делом я отдал должное супу с гусиной печенью и узбекскому плову, приготовленным Яном Табачником на обед. Потом прошел в гостевой кабинет, где, расположившись удобно в кресле, вздумал подремать, пользуясь свободной минуткой. Но намерения мои были пресечены Гонзой Кубинцем, которому любое замедление расследования претило, как дикому скакуну уздечка и седло.
— Чего разлегся? — спросил Кубинец. — Что предпринять намерен?
— Для начала выпью пива, — лениво потягиваясь, сообщил я.
Покинув кресло, демонстративно прогулялся на кухню и принес три бутылки светлого «Туровского». Расставив их на столе, откинулся в кресло, закинул ноги на стол и откупорил первую.
— Что, на эпидемию повального пофигизма нарвался? — поинтересовался Кубинец.
— Угу, — кивнул я, переливая пиво из бутылки в бокал. — Именно так.
— Тебя это дело еще не достало? — Гонза стащил треть моего личного запаса, нагло открыл емкость и составил мне компанию.
— Сидит в печенках, — сдувая пену, сообщил я.
— Но ты предпочитаешь активным действиям, которые в итоге ведут к победе, зарабатывать пролежни и цедить пиво!.. Между прочим, мною давно замечено, что, пока ты занимаешься каким-то расследованием, пивной процесс приостанавливается и стратегический запас подходит к концу. А из «Эсхила» и «Вишневого самурая» уже звонили.
«Опять „Вишневый самурай“! — простонал я мысленно. — Никуда мне от него не уйти!.. Придется развенчать сей славный образ, романтический до крайности, а на деле — такой кровавый и фальшивый!»