Визит
Шрифт:
Она внимательно окинула взглядом девушку. Её зеленые глаза задержались на клейме. Широко раскрылись в изумлении.
– Я не знала…- прошептала Хема, словно оправдываясь перед кем-то. От её взгляда клеймо засветилось, призывая к вниманию и поклонению. Она взяла руку девушки, и та содрогнулась, от ледяного холода исходящего от ладоней Хемы. Прошептав: - О, мой сир!
– поцеловала клеймо. Её поцелуй оказался таким же ледяным, как и руки. Клеймо померкло. Хема отпустила руку Светланы.
– Я не знала, что ты принадлежишь Амону, и Дорн покровительствует
Хема задумалась. Молчала и девушка, разглядывая помещение, в котором оказалась.
– Хема, - позвала Светлана. Дождавшись, когда она повернется к ней, спросила: - Ты можешь вытащить меня из комнаты?
– Могу, но не буду.
– Почему?
– Ты плохо знаешь Амона. Думаешь, мне хочется ссориться с ним? И потом. Куда ты пойдешь?
– Не знаю, - пожала плечами Светлана. С глубоким вздохом повторила: - Не знаю, - с подозрением бросив косой взгляд на Хему, спросила: - Ты тоже дьявол?
– Нет, - заворковала Хема, - я не дьявол. Я ведьма.
– Час от часу не легче, - пробормотала Светлана, и уже громче сказала: - Как-то я была на шабаше ведьм, тебя я там не видела.
– Что-то ты не похожа на ведьму, - заметила Хема.
– Ходишь одетая. Да и взгляды на жизнь, как у простого человека. А что касается тех ведьм, которых ты видела, то они, в отличие от меня живые. Они натираются специальной мазью, чтобы летать и быть невидимыми. А я могу без всего этого.
– Мазь?
– перебила её Светлана, осененная внезапной мыслью.
– Какая она мазь?
– Это снадобье из трав. Но самое главное…- Хема выразительно и многозначительно посмотрела на девушку.
– Это ребенок. Его доставляет ведьмам сам дьявол. Впрочем, он только предоставляет им случай, овладеть младенцем, а уж убивают они сами. После…
– Кидают в медный таз и кипятят, - снова перебивая, закончила повествование Светлана.
– Да, все так и есть. А полученный жир, становится основой шабашной мази. И что-то не похоже, чтобы ты ею натиралась.
– Нет, я ею не пользовалась.
– Тогда, как попала на шабаш?
– Дорн как-то сделал. Но только на одну ночь. Хема, что было бы, натрись я ею?
– Ты смогла бы летать, становиться невидимой. А если в мазь добавить кровь, то изменились бы взгляды на жизнь. Стало бы больше равнодушия, может, жестокости.
– Хема с любопытством посмотрела на девушку и, переведя глаза на свои тонкие, изящные пальчики с длинными и острыми ногтями, спросила:
– Что это так заинтересовало тебя?
– Да, так, - неопределенно ответила девушка, пожимая плечами.
– Теперь я знаю цену.
– Цену
– Относительной свободы.
– Я не понимаю тебя, - сказала Хема и переключилась на другую тему.
– Может, выпьем. После такой встряски, мне думается, одной рюмки мало.
– Нет. Хема я пить не буду, а если твое предложение остается в силе, то я не прочь отвлечься за партией в шахматы.
Хема оживилась:
– Вот и отлично. За игрой время летит быстро и незаметно. Ожидание сокращается.
Между Светланой и ведьмой возникла шахматная доска с расставленными шахматными фигурками. Любуясь мастерски изготовленными из кости фигурами, Светлана поинтересовалась:
– Какое ожидание?
– и указала на один из зажатых кулаков Хемы.
– Тебе ходить, - заметила Хема, раскрывая кулак. На ладони лежала белая пешка. Дождавшись, когда девушка сделает первый ход, ответила на предыдущий вопрос: - Мы вдвоем, милой компанией, дождемся появления Амона. Он решит, что с тобой делать, - двинула пешкой.
– Очень интригующее звучит, - обронила Светлана и глубоко задумалась, над следующим ходом.
– Ты его боишься?
– спросила Хема, но вопрос прозвучал скорее в утвердительной форме.
– А ты?
– вопросом на вопрос ответила Светлана, делая свой ход.
– Разумеется. Но тебя, небось, он запугал до смерти. Что ты о нем думаешь?
– Что думаю?
– задумчиво повторила вопрос Светлана, пытаясь думать сразу в двух направлениях. Куда и какой фигурой пойти и обдумать, заданный Хемой вопрос. Пойдя конем, подняла голову и, размышляя вслух, сказала:
– Знаешь, бывают моменты, когда они мне кажутся просто мальчишками. Они рано потеряли мать. И выросли в суровых жестких руках, не зная жалости, любви, доброты. Они научились ненавидеть, и разучились любить. А их неограниченные способности, сделали их опасными. И перешагивая через простых людей, они идут к своей цели, своим известным только им, жестоким путем не желая воспринимать другие, более гуманные пути. Их внутренний мир отрицает все доброе. Они создавались и действуют по своим законам, существуют по ним, и иначе они мир не представляют. И где-то они правы, потому что именно этот, жестокий мир и создал их такими. Они лишь его отражение.
– Они не мальчики, - сверкнув глазами, сказала Хема.
– И уж тем более Дорн.
– О Дорне и речи быть не может. Он был, есть, и как не тяжело признать будет. Дорн - Властитель Тьмы и этим все сказано.
– Светлана глубоко задумалась. Подняв голову, посмотрела на Хему.
– То, что я сказала, не значит, что я их воспринимаю так. Все-таки свита Дорна - дьяволы. Просто, иной раз, увидев одну из выходок Юма или Барона, возникает ассоциация с избалованными детьми, не знающими, когда нужно остановиться. Они жестоки в своих играх.