Визит
Шрифт:
— Да, — откликнулся Барон, — не так страшен чёрт, как его малюют.
— Изер не переусердствуй, — посоветовал Амон, — ещё нимб появиться.
— Я в том смысле, что им всё равно не постичь какие мы в действительности. На картинах пишут каких-то страшилищ, чудовищ. Разве мы такие? — улыбнулся. — Амон?
Амон весело осклабился:
— Нет, мы не такие, — согласился с Бароном.
— Может, они пытаются изобразить вашу внутреннюю сущность, а не внешний вид, — предположила Светлана с лёгким вызовом.
— Может быть, — откликнулся
— Тебя это так волнует? — удивился Барон.
Амон отмахнулся:
— Нет, конечно, просто интересно пообщаться с человеком связанным с искусством, может, чего посоветую. Свожу кое-куда…
— Интересно, а полиция ищет виновников происшествия на ипподроме, или только Спиллер нанял детектива для поиска?
— Ищет, — откликнулся Барон. — Ищет девочка. Только найти не сможет. Юм, их по кругу водит.
— Почему же Спиллер нашёл? — посмотрела на Барона, Светлана.
Но за него ответил Дорн:
— Показали где искать. Направили Антонио по нужному следу.
— Вы всё знали и ждали его появления? — с ужасом уточнила девушка.
На секунду, ей показалось, что бездна разверзлась под ногами, и из неё потянуло холодом безнадёжного предопределения, отчаяния, тоски. В эту секунду, сама жизнь предстала записью в журнале, со своим началом и концом. И невозможно изменить, потому что Судьба. Спиллер должен был быть на скачках. Увидеть вороного. Пожелать приобрести его. Он должен был прийти к Дорну. Светлана с удивлением констатировала не завершённость. Но должен ли он был, соглашаться с условием Дорна?
— Сир, Спиллер мог отказаться от вашего предложения?
Спросила девушка.
Дорн отвернулся от камина. Амон и Барон, казалось, замерли в ожидании ответа. Вполне возможно, что Светлане показалось, но не исключено, что они прислушиваются к разговору.
— Он мог отказаться, — ответил Дорн и добавил с иронией. — Но он бизнесмен. Зачем ему отказываться от выгодной сделки? Скакуны принесут ему миллионы, а храм он построит руками бродяг и безработных, которые за мизерную плату, или за еду согласятся работать на него. Зачем ему связываться с профсоюзами? Платить налоги? Не исключено, что пропавших без вести, со стройки людей, следует искать в «белках» скакунов. Спиллер будет мыслить глобально и не оставлять улик.
— Не могу поверить, — покачала головой Светлана.
Барон, всё-таки прислушивающийся к разговору, внезапно вернулся к теме искусства:
— Амон как ты думаешь, как изобразят на полотне внутреннюю сущность Спиллера художники?
Амон задумался. Цокнул. Повёл языком по клыкам:
— Нарисуют длинные зубы, — предположил он и добавил: —Окровавленные клыки, рот подбородок.
— Горящие алчностью глаза, — подсказал Барон.
— И руки, с длинными пальцами и острыми когтями, — закончил зарисовку портрета Спиллера, Амон. — Вот тебе Светлана и портрет демона. А с виду не скажешь. Такой
Закусив губу, девушка, вздохнув, покачала головой. В зале воцарилась тишина. Но ненадолго. Искоса поглядывая на сидящих за столиком, девушка на конец, не выдержав, спросила:
— Почему вы так много пьете?
— Вот те на! — воскликнул Барон, поперхнувшись, его рука с рюмкой замерла. — Никогда не подумал, что меня будут упрекать в пьянстве!
— Хлестать воду, что ли прикажешь? — проворчал Амон, опрокидывая рюмку коньяка в рот. Поставив рюмку на столик, посоветовал смутившейся Светлане: — Ты нас с людьми не сравнивай. То, что для них яд для нас отличный напиток.
— Может, только из-за него и стоило попутешествовать в этом мире, — поддержал Амона, Барон.
— Ну, извиняюсь, — улыбнулась Светлана и с любопытством поинтересовалась: — Почему коньяк, а не скажем... спирт? Он-то покрепче будет...
— Спирт для дам, — отмахнулся Барон. — Нам, что посолидней. И потом, коньяк более благородный напиток, нежели спирт. А вековая выдержка и вовсе делает его бесценным.
— Я думаю, — согласилась девушка, — если ещё его стоимость оценить в денежном эквиваленте.
Дорн неопределённо хмыкнул, выслушав диалог. Сказал ни к кому, не обращаясь, но явно подтрунивая над ними:
— У моей свиты, особое отношение к спиртному. Удивляюсь, как они ещё не пристрастились к наркотикам.
— Магистр! — озадаченно воззвал к хозяину Барон. — Это же самое лучшее, что изобрело человечество за свою историю. Конечно, не без нашей подсказки...
Амон кивнул, соглашаясь:
— Как хорошо было раньше за рюмочкой, другой, подсказать человеку, как избавиться от надоевшего соседа. Сейчас же чай, кофе, всё суррогаты, заменившие алкоголь.
Дружески хлопнув Амона по плечу, Барон с воодушевлением сообщил:
— Но теперь есть героин. Вот от чего люди действительно сходят с ума. С его помощью они получают возможность, заглянуть в иной мир. Посмотреть на владения Хозяина, — саркастически улыбаясь, заметил: — Наркоманы, уже при этой жизни подыскивают себе «тёпленькое» местечко в Аду. К моему сожалению Сир, наркотики не берут нас. Да и времени мало, чтобы пристраститься. Ведь мы так редко бываем в мире людей
— Да? — Светлана была заинтригована. — А как же вы влияете на события, на людей?
— Через посредников, — охотно откликнулся Барон.
— Вселяетесь что ли?
— Вот ещё! — фыркнул Амон. — Какая глупость. В принципе конечно, можно... Но зачем? В людей вообще никто не вселяется. Разве что, мелкие бесы, да и они ненадолго, пошалят и отвалят.
— Я сама видела по телевизору, как священники изгоняют дьявола из человека. Асмодея, Вельзевула…
Огоньки свеч затрепетали, смех Люцифера прокатился по залу, заставляя дребезжать оконные стёкла.
— Шарлатаны. Все священники шарлатаны, — улыбаясь, сообщил Дорн Светлане, — говоришь, Асомедея изгоняли? Ну-ну. До чего дошла людская наглость!