Вкус Евы

Риччи Джас

— Вы еще здесь сексом займитесь, стыдоба!

Дверь одной из квартир распахнулась. На пороге появилась всклоченная старушка с клюкой. А говорят — старость не радость. Да здесь у бабулек эхолокаторы настроены на сверхтонкий улов посторонних звуков.

— Нам здесь не рады, — смеется хрипло, прижав меня спиной к прохладной поверхности, рукой зафиксировав себя поверх моей головы.

— Мне кажется, ты куда-то шел.

Стараюсь не смотреть мужчине в глаза, потому что до сих пор стыдно за те чувства, что вызвал в моем теле незнакомец.

Месяц без секса, а меня рвет на части. Я не верила подругам, что так бывает. Но, увы, сейчас была похожа на похотливую сучку, ничем не лучше той, что была в квартире под этим Раевским.

— Мы можем пойти вместе, одно твое слово.

— Ну, уж нет! С меня достаточно!

— Девочка боится своих желаний? — Смеется, чем выбешивает меня.

— Девочка не готова давать каждому, кто её в уголку зажал, — распахиваю дверь подъезда и вываливаюсь на воздух.

Горячий воздух, смешанный с едва уловимой вечерней прохладой, не дают должного облегчения. Кожа пылает, губы зудят, не в состоянии забыть напор поцелуя. Спина чувствует прожигающий взгляд. Не хочу поворачиваться, не могу, не буду!

Где-то впереди сигналит черный Мерседес. Слишком поздно понимаю, что автомобиль принадлежит мужчине.

— Боишься?

— Тебя?

Поворачиваюсь и вижу, что играет ключами, чего-то ожидая от меня.

— Я здесь больше никого не вижу, — разводит руками.

Мне хочется треснуть себя по лбу за то, что до сих пор введусь на его игру. Это игра, не иначе. И он видит, что рыбка практически проглотила наживку. Не хочу быть добычей, только не таким способом.

— Не скажу, что рада подобной встрече, но это было даже… — делаю намерено паузу и играю бровями, изучая мужчину напоследок липким взглядом, — жарко.

— Вечером, клуб «Индиго, в десять.

Он бросил эту фразу на ходу, больше не удосужившись что-то ответить. Я же стояла среди тротуара и не знала, что именно испытываю в этот момент.

4 глава

— Карташова, ты — сумасшедшая, — ржет в трубку Алька. — Только ты могла такое отколоть!

Да, да, моя подруга всегда рада за меня. И вот сейчас она искренно смеется, слушая мою чистосердечную исповедь. Тратою как умалишенная, крутя педали к дому.

— Что, что он сказал? Повтори, повтори!

— Он назвал клуб и время.

– Так, стоп! Стоп!!! Ты же понимаешь, что туда вот просто так идти не стоит. Черт, как жаль, что меня рядом нет! — Искренне сожалеет Алька.

– Я понимаю…

Ответ похож больше на лепет. Но я не могу совладать с собой. Ни о чем толковом последние несколько часов думать не могу. Бабуля постоянно что-то вы спрашивала у меня о кипише в квартире и не нужна ли помощь. А я, как чудная, то головой помашу не в тему, то что-то пролью на скатерть.

— Эй, а ну поклянись, что не совершить очередную глупость. Ты одна в огромном городе. Да ты спятила!

— Аль, я никуда ещё не иду.

— Не

ври! Я знаю тебя. В твоём голосе сомнение. Я это слышу и чувствую. Ты же понимаешь, что просто повлиять аппетитным задком у тебя не получится. Такие мужики готовы на завтрак девственниц употреблять.

А тут она права. Я это прекрасно понимала. Да я всё прекрасно понимаю. Но есть много НО.

Я спрыгиваю с велосипеда, небрежно пришвартовываю его у подъезда и бегу на пятый этаж, слушая нравоучения взволнованной Альки и отвечая ей односложно.

— Позже перезвоню, — не удосуживаюсь услышать ответ и отключаюсь, пряча телефон в кармашек шортиков.

Я не сразу осознаю, что забыв сбросить кеды, влетаю в спальню, распахиваю двери шкафа и вываливаю на пол ворох вещей. Здесь, в уютной квартирке, обитаем с отцом всего три дня. Естественно дом так и шепчет: займись уютом. Только постоянные разъезды в универ, по особо важным городским инстанциям не дают мне возможности выдраить нашу обитель. А ведь здесь не мешало столько проделать по мелочи, но руки не доходят.

На полках шкафа полный атас: трусы дружат с носками, а лифчики сплелись в тесных объятиях. Черт! Стою, как монумент, и пялюсь на вещи. Что я ищу? Зачем я это делаю? Алька едва не охрипла от доводов разума, пытаясь вразумить разбушевавшиеся гормоны. У меня ПМС, не иначе, ведь другого объяснения искать бесполезно. Где сейчас мои мозги и где адекватность? Словно сглазили в самом деле!

Шумно выдыхаю и обессилено опускаюсь в кучу вещей, прижимаю любимое серебристое платье к груди и нервно кусаю губы. Наваждение. Другого объяснения найти не могу. Да в его карих глазах бесовский блеск, да один протяжный хриплый голос кричит о том, что Раевский банальный кобелина.

Спиной прижимаюсь к прохладной поверхности шкафа, лишь сильнее сжимая в комок тонкий ажур трусиков. Никогда не была похотливой сучкой. И вдруг такое…

А кто-то дерзкий отвечает в голове: больше не увидишь его… всю жизнь будешь жалеть. Заткнись!

Тру виски, яростно и беспощадно. Дрожащими руками ищу телефон и пытаюсь набрать номер Алины. Я хочу успокоить девушку, хочу сказать ей, что никуда не еду, но губы говорят противоположное…

– Я поеду туда. — Стон Алины резанул уши, а я зажмурилась сильнее и осознала: решение появиться в клубе, было принято мной ещё в тот момент, когда автомобиль Раевского сворачивал между домами.

— Ты его просто не видела. А увидела бы, поняла, что упустить такой шанс — это глупость.

— Карташова, напомни мне номер вашего дома и квартиры?

— Зачем? — Зависают на секунду.

– А я людей в белых халатах вызову, чтобы укол снотворного о тебе в задницу всадили. Поедет она! Или стоп… Ты что реально готова к тому, чтобы переспать с едва знакомым мужиком?

Алька икает от удивления, я могу поклясться, что попой шлепается мимо стула, а потом чешет ушибленную половинку и ойкает.