Вкус любви
Шрифт:
А он так хорошо умел прикасаться. Он опустился на нее, и она почувствовала себя на самой грани экстаза, но ей нужно было больше, всего чуть-чуть больше.
Она сама прижалась к нему, разводя шире ноги, чтобы усилить трение между их телами. Двигая бедрами по кругу, она неистово искала то последнее прикосновение, которое вызовет взрыв.
Но он безжалостно отстранился, подвинувшись так, что, как бы она ни выгибалась и ни крутилась, она не могла достичь необходимого ей контакта.
Она оторвалась от его рта.
— Саймон! Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты дал
Он взял в руки ее лицо.
— Малышка, я хочу почувствовать твой вкус. Я хочу прикасаться к тебе. Я хочу быть в тебе, когда ты кончишь со мной в первый раз. Пожалуйста.
Она в смятении подняла на него глаза. Его желание и ее… чувствовать себя такой желанной… это победило.
— Хорошо.
Он улыбнулся и поцеловал ее с явным одобрением. Потом она ощутила, как его пальцы работают над ее запястьями, и обнаружила себя свободно привязанной к кровати. Если бы она дернула рукой или попробовала развязаться, она бы легко освободилась, но ей этого не хотелось.
Он стал спускаться вниз по ее телу, пока не добрался до пуговицы и молнии на ее полотняных брюках-капри. Он расстегнул их и начал стягивать, снимая вместе с ними и трусики. Когда он добрался до ее стоп, ее теннисные туфли и носки тоже были сняты, так что она осталась совершенно обнаженной и открытой его взгляду к моменту, когда он выпрямился на краю постели.
Теперь она выглядела очень уязвимой. Ее выражение волнения и тревоги было невозможно неверно истолковать.
Он покачал головой.
— Ты великолепна. — Темные кудряшки скрывали секреты ее женственности, и он снова опустился на постель, чтобы зарыться пальцами в их шелковистый пушок.
Она зажмурила глаза и застонала, когда он вдавил один палец между наполненными губами. Он нашел ее клитор и прикоснулся к нему. Очень легко. Он пока не хотел, чтобы она испытала оргазм. Только что она была почти на грани, а он не лгал, говоря, что собирается быть внутри ее.
Он хотел почувствовать ее вкус, хотел, чтобы от наслаждения она до такой степени потеряла разум, что когда он соединит их тела, у нее не будет возможности нервничать из-за его размера. Он никогда не причинит ей боль, но она ведь узнает об этом только после того, пока они займутся любовью.
Он приказал себе перестать беспокоиться. Она доверяет ему достаточно, чтобы играть с ним в сексуальные игры. Она не станет чудить, когда увидит его эрекцию.
Она выгнулась, поднимаясь над постелью, ее тело пылало от страсти.
— Если ты очень скоро чего-то не сделаешь, я закричу.
— Ты обязательно закричишь, но это будет потому, что я что-то сделаю.
Она сдавленно рассмеялась, но смех прекратился, когда он раздвинул ее шелковистые бедра и зарылся ртом в ее влажную и припухшую плоть. Она была гладкой, и сладкой, и горячей, такой чертовски горячей. Он делал это с другими женщинами, но не помнил, чтобы хоть когда-нибудь был так возбужден, как сейчас. Каждая волна наслаждения в ее теле передавалась ему.
Каждый слабый стон страсти вызывал из его глубины ответный стон.
И у нее был вкус всех эротических фантазий, которые
Ее тело скорчилось под ним.
— Саймон, о!.. Это так хорошо! Я никогда… О…
Он скользнул языком внутрь, а пальцем рисовал круги вокруг ее напряженного клитора. Она извивалась, выкрикивала его имя, прижимаясь к его рту с такой силой, что он испугался, как бы она не поранилась о его зубы.
— Еще! — выкрикнула она.
И он дал ей еще. И еще. И еще. Пока она не начала всхлипывать от наслаждения. Пока не стала умолять его остановиться, ее тело сотрясалось в конвульсиях от каждого движения его языка, каждого скольжения его пальца. И еще. Пока со стоном совершенного опустошения она не упала безвольно под ним.
Он нежно поцеловал ее губы, потом то сладкое местечко, которое ласкал так немилосердно, и, наконец, оказал почтение им всем нежным поцелуем в самую вершину ее лобка.
У Аманды вырвался дрожащий вздох.
Он встал и сбросил с себя джинсы и трусы, освободив пенис, что само по себе было наслаждением. Он обошел кровать и достал презерватив из ящика в тумбочке. Понадобилось две попытки, чтобы разорвать фольгу, — так дрожали его руки. Наконец он достал его и повернулся к Аманде, готовый увидеть ее реакцию на его размер, но ее глаза были закрыты. На ее лице застыло самое блаженное и счастливое выражение, которое он когда-либо видел, но по ее вискам неудержимо стекали слезы.
Глава 12
О Боже. Она в порядке?
Аманда почувствовала, как осторожный палец движется по дорожке, оставленной ее слезой, и улыбнулась.
— Я ведь не сделал тебе больно, да? — Его голос звучал так взволнованно.
Она не хотела, чтобы он беспокоился, особенно после того, как она настолько близко поднялась к небесам, насколько это вообще возможно, и все еще была жива.
— Нет. Просто это так приятно. — Она заставила тяжелые веки подняться и повернула голову на звук его голоса.
Он был рядом и склонился над ней, опираясь на одну руку.
— Ты плачешь, потому что было приятно? — В его голосе послышалось недоверие.
— Да. — Она заглянула глубоко в его серые глаза. — Спасибо тебе. Это самый прекрасный опыт в моей жизни.
Беспокойство исчезло с его лица, сменившись мужской самоуверенностью.
— Будет еще лучше.
— Невозможно.
Это рассмешило его. Низкий и хриплый, его смех вызвал в ней прилив наслаждения, когда она думала, что все наслаждение уже выжато из ее тела.
— Хочешь, чтобы я освободил твои руки?
Она уже думала об этом. Пока все шло так хорошо. Он не казался разочарованным, а она испытала самые потрясающие ощущения в своей жизни. Есть старая поговорка «Пока вещь не разбита, не надо ее чинить». Вещь определенно не была разбита.
— Нет.— Тут она украдкой взглянула на него, чтобы посмотреть, не разочаровал ли его ее ответ, но он уже двигался над ней, раздвигая ее ноги своими мускулистыми бедрами.
Он поддел ее колени руками, поднимая их, открывая ее себе так, как она не смогла бы стерпеть ни с каким другим мужчиной.