Вкус огня

Хауэлл Ханна

— Антония моя. Гринго не удалось бы удержать ее. Она убежала бы от них и вернулась ко мне. Ребенок сделал свой выбор. Антония хочет остаться с Хуаном Рамиресом.

Ну что тут скажешь? Ройала только удивляло, что Хуан Рамирес обожает девушку, как отец, а то и больше. Тяжелая жизнь приучила этого человека к суровости, но, видимо, девушка восполняла Хуану то, что ему недоставало, и пробуждала в нем нежность. Антония выглядела вполне довольной, и ее явно не обижали. Она была там, где хотела быть.

Решив, что в этот вечер ему вполне хватит

волнений и спиртного, Ройал не вернулся в бар, а лег в постель и быстро уснул.

Проснувшись, он увидел прежде всего не лучи солнца, хотя уже наступило утро, а огромные глаза, смотревшие прямо на него. Ройал устыдился своей наготы.

— Я принесла ваш завтрак, сеньор. — Антония присела на край кровати.

Ройал быстро сел, прикрылся, и запах горячего кофе и пищи окончательно разбудил его.

— Очень любезно с твоей стороны, Антония, но тебе не стоило заходить сюда.

— Я оставила дверь открытой. Ведь вы сказали, что именно так должны поступать леди.

Ройал чуть не поперхнулся кофе, когда увидел, что дверь и на самом деле широко раскрыта. Каждый проходящий по коридору мог видеть его.

— Да, но я говорил о комнатах, а не о спальнях. — Догадавшись, что Антония не поняла его, он добавил: — Леди вообще не должны входить в спальни мужчин.

Занявшись завтраком, Ройал размышлял, как объяснить ей все это.

Антония смотрела на него, пока он ел. Густые русые волосы Ройала были спутаны после сна, и это несколько смягчало грубоватые черты лица молодого человека, не такого темнокожего, как Хуан, но и не столь белобрысого, как другие гринго. Девушку восхищали его глаза, глубокие и зеленые, под красиво очерченными, слегка изогнутыми бровями.

— Поцелуй меня! — потребовала она, когда он покончил с едой.

Ройал чуть не задохнулся от неожиданности.

— Не будь смешной.

И тут почувствовал, что к его горлу приставлен нож.

— Я сказала, чтобы ты поцеловал меня, гринго.

— Антония! — послышался от двери слишком знакомый Ройалу голос. — Так мужчин не соблазняют.

Быстро убрав нож, Антония обиженно отозвалась:

— А я думала, что ты все еще с Марией.

Подойдя к кровати, Хуан строго взглянул на нее:

— Ах, так ты пришла сюда, чтобы поучиться, как стать шлюхой?

— Я хотела только поцелуя. И больше ничего. Оро и Томас всего на два года старше меня, а уже вовсю занимаются этим.

— Они учатся быть мужчинами. Каждый мужчина должен это уметь.

— Я ничего такого не хотела. Только поцелуя. Я уже просила Томаса и Оро, но они рассмеялись и столкнули меня в воду. Как-то в церкви я слышала, как девушки говорили о поцелуях. И мне захотелось попробовать самой. Все это делают, только не я.

Хуан уставился на Антонию, понимая, почему к ней приходят такие мысли. Тело девушки развивается, и она превращается в женщину. Он знал, как упряма бывает Антония, когда что-то заберет себе в голову. Прислонившись к стене, он вытащил сигарету.

— Поцелуй ее.

— Что? —

возмутился Ройал. — Во имя Христа, она же еще дитя!

— И да и нет. — Хуан зажег сигарету и затянулся. — Она думает, будто что-то теряет.

— И ты хочешь, чтобы я убедил ее в обратном? — Ройал вовсе не чувствовал себя польщенным.

— Нет. Я хочу, чтобы ты ответил на вопрос, засевший в ее упрямой голове. Антония будет требовать, пока не добьется ответа, а я не желаю, чтобы кто-то сказал ей слишком много лишнего! Так поцелуй же ее.

— Да ради Бога. — Ройал притянул к себе девушку и быстро поцеловал.

— И это все? — разочарованно осведомилась Антония.

— Для тебя — да. А теперь убирайся.

— Это не вызывает никакого возбуждения, — пробормотала она, выходя из комнаты.

Сейдж плелся за ней по пятам.

— Ну, с этим покончено, — удовлетворенно вздохнул Хуан.

— Вы уверены? — Обиженный ее реакцией, Ройал старался не выказать этого.

— Да. Антонии не нравится, когда девушки в церкви говорят о том, чего она не знает. Теперь будет знать. — Хуан двинулся к двери. — Когда-нибудь я заплачу тебе долг, приятель.

Он ушел, закрыв за собой дверь. Ройал решил, что пора отправляться домой. Здесь становилось скучно. Теперь ему не придется иметь дело ни со знаменитыми бандитами, ни с быстро развивающимися маленькими девочками.

Часом позже, седлая лошадь, Ройал увидел, что Хуан Рамирес делает то же самое. Девушка сидела на большом вороном жеребце, а по бокам восседали на конях два юных всадника, в жилах которых явно текла и индейская кровь. Они выглядели весьма необычно — двое темных юношей и маленькая светлая Антония. Кивнув им на прощание, Ройал выехал из города.

Вернувшись через несколько дней домой, Ройал вдруг осознал, что та девушка все еще тревожит его. Он вспомнил о ней, когда здоровался с сестрой. Патриция, окруженная заботой семьи, предавалась невинным играм и интересам молодой девушки. Ройал невольно сравнил ее жизнь с жизнью Антонии, полной насилия и опасностей. Ему было обидно, что он не знает, как помочь той девушке.

Поскольку Ройал спас жизнь Хуану Рамиресу, но не хотел, чтобы это выяснилось, он никогда никому не рассказывал об Антонии, однако еще внимательнее слушал рассказы об опекуне девушки, доходившие до него.

Вскоре после того как Ройал встретился с Хуаном и Антонией, в стране разразилась война. Более того, он совсем забыл о них, отправившись воевать вместе с двумя братьями и другими молодыми техасцами. Дентон, его брат, пал в битве при Геттисберге, а Ройал и второй его брат, Коул, выжили и дождались капитуляции генерала Ли. Озлобленные, измотанные духовно и физически, братья через год вернулись домой. За минувшее время их родители скончались, а Патриция и младший брат Джастин пытались свести концы с концами, управляя ранчо. Коул поступил в конную полицию, а Ройал, стараясь не вспоминать об ужасах войны, занялся ранчо.