Вкус вампира
Шрифт:
Я знал. И меня это нисколько не радовало. Если принять точку зрения Храпа, то нам остаётся одно — убегать. Надеяться на чью-то безвозмездную помощь не приходится. Вампиры охотно объединяются лишь за торжественным ужином да на каких-нибудь балах и ассамблеях. Предполагать, что все они как один грудью встанут на защиту Сабрины, — наивно до икоты. Тем паче против хорошо организованной группы Гончих, по неизвестной мне причине жаждущих вогнать кол в сердце самой прекрасной из женщин-вамп! Поверьте, она стоит этих слов и, видимо, стоит того, чтобы за неё умереть.
— Дэн, какие у нас планы на вечер?
— Даже не знаю… Сегодня солнечный
— Я понимаю. — Она закинула руки мне на плечи и, не отводя глаз, тихо спросила: — Это всё из-за меня?
— Надеюсь, что нет. — Я постарался обнять её покрепче и сделать голос как можно безразличнее. — По идее, мы имеем дело с обычной Охотой на вампиров. Просто именно ты оказалась не в нужном месте, не в нужный час, и теперь трудно что-либо исправить.
— Уж если Гончие берут след, они не остановятся ни перед чем…
— Наверное, нам бы стоило поступать так же. Ты вся дрожишь?!
— Пустое, это нервы…
Мне так не казалось. Сабрину действительно била крупная дрожь, и я подумал, что немного подогретой крови ей сейчас совсем не повредит. Она молча выпила содержимое большой чашки, как ребёнок, держа её обеими руками и выдыхая после каждого глотка. В глазах какой-то болезненный оловянный холод, щёки — неестественно порозовевшие и дыхание тихое, как ночь на кладбище. Наверное, рана всё ещё даёт о себе знать, осина очень коварное дерево — осложнения могут остаться надолго. Но если бы всё дело было только в этом…
— Знаешь, я ведь тоже убивала людей. Раньше это случалось чаще, а сейчас нет острой необходимости. Мы, может быть, только последние тридцать-сорок лет научились жить, не отнимая у человека жизнь. Но я никогда не решала этических проблем — просто утоляла голод, а значит, была ничем не лучше остальных. Сейчас уже никто не верит в страшные сказки о вампирах, убивающих ради удовольствия. Помнишь Лолу-художницу, у неё ещё мастерская была рядом с роддомом?
…Я кивнул. Дома, в альбоме, у меня сохранились два её рисунка, изображающих диковинных рыб. Беснующаяся толпа разорвала её в начале сороковых, буквально за месяц до войны…
— Так вот, она никогда не поднимала руки на ребёнка. Даже если волочила ноги от истощения и не могла охотиться самостоятельно. Я знала ещё двух пожилых членов нашей общины, они не могли убивать женщин. Значит, у вампиров тоже есть свои вкусы, пристрастия, привычки и принципы — может быть, мы не так уж разнимся с людьми? Или хотя бы в чём-то на них похожи…
Я не перебивал и не успокаивал её. Сабрина не нуждается в словах утешения, а жалеть её так же опасно, как пытаться принять последний вздох раненой рыси. Она никого не защищала и не оправдывала (в конце концов, нам нет оправдания!), она просто хотела понять, почему Гончие убивают без разбору…
— Дэн?!
— Да? Прости, видимо, я отвлёкся, ты что-то говорила относительно планов на сегодняшний вечер?
— И об этом тоже. — Она взяла себя в руки, посмотрела на часы и предложила: — Своди меня в ресторан.
— Почему бы и нет… — подумав, согласился я. — Раз уж мы решили провести ночь вне дома, то вряд ли стоит разбивать палатку на берегу реки с кваканьем лягушек и вездесущими комарами. Все достойные посещения места в нашем маленьком городке ты знаешь лучше меня — куда изволит пани?
— Пани изволит в «Подкову»!
Я должен был
— Значит, ты не против? Замечательно, тогда я надену своё самое открытое платье!
Сегодня мне просто нельзя было с ней спорить. В воздухе разливалось ощущение неизбежности и неотвратимости воли Рока. В багажнике «феррари» лежал чемоданчик с её сценической одеждой — вампиры стараются всё своё носить с собой. А платье… да, оно, наверное, чрезмерно открытое. Но, с другой стороны, разве это достаточный повод, чтобы ей отказать?!
Енот заявился уже ближе к вечеру. Усталый, запыхавшийся и чрезвычайно довольный собой. Я так понял, что двоих ребятишек помоложе он успешно загнал в чью-то брошенную хибару и дал волю воображению (а оно у него, сами знаете, больное)… Наш поход в «Подкову» он не одобрил из соображений чистого эгоизма — ему-то приходилось оставаться дома. Я ещё напомнил Сабрине, чтобы она позвонила своей тёте, предупредить, что и сегодня не придёт ночевать. Старушка была известной колдуньей с Мумры и всегда переживала за свою единственную племянницу (столь многоюродную, что и архивы путаются). Естественно, даже речи быть не могло о возвращении домой — кто решится подставить под удар милую пожилую женщину…
Мы отправились на верном «феррари» моей подруги. Сомневаюсь, чтобы хоть кто-нибудь еще сумел так выдрессировать бессловесную машину. Этот автомобиль из великой любви к своей хозяйке буквально творил чудеса. Способность самостоятельно защитить себя — ещё цветочки! Вы бы видели, как она управляет им, касаясь руля лишь кончиками пальцев, и то не всегда… Мы ехали окружной дорогой не спеша и, как оказалось, думали об одном…
— А знаешь, мне будет её не хватать…
— Она ненормальная.
— Ты тоже несовершенен. Идеал вообще весьма зыбкое и расплывчатое понятие, а излишнее благородство по отношению к слабому полу — чревато… Кстати, ты голоден? Тогда я приторможу…
Светловолосая девушка в нескромном сарафане и с футляром для скрипки в руках уставилась на меня, приоткрыв ротик. Я улыбнулся, почувствовав, как грудь наполняется сиреневой энергией её интереса. Десять-пятнадцать секунд, и «феррари» рванул за угол. Краем глаза я отметил, как скрипачка в изнеможении оперлась спиной о фонарный столб. Иди домой, девочка, всё пройдёт через час-другой, но пока тебе лучше поскорее прилечь.