Владелец
Шрифт:
Аеранец натянуто улыбнулся, бросил короткий взгляд на девушек и попытался вновь отодвинуть стул со словами:
— Почему же ваше? Какая вам разница, где сидеть?
Кайсар сжал пальцы, усилив давление на кисть чужака, и с едва слышной угрозой в голосе ледяным тоном повторил:
— Это мое место! Мой стул! И мой стол! И пока я не решу иначе, никто другой его не займет!
Стального цвета взгляд пронизывал аеранца, заставляя что-то внутри него сжиматься, чувствовать животный страх добычи перед смертельно опасным хищником. Это при том, что оба они разительно отличались: черный, высокий, крупный аеранец выигрывал перед Кайсаром
А Кайсар оценил эффект от устроенной сцены. Официант соляным столбом застыл неподалеку и откровенно боялся подойти к нему. Распорядитель ресторана, заискивающе улыбаясь, пытался устроить неудачливого захватчика чужого места подальше от не пожелавшего его уступать. Несколько посетителей искоса посматривали на Кая, не только удивляясь его реакции и поведению, но и считая происшествие своего рода развлечением. Пассажиры из кают-люксов за редким исключением — большие собственники. И требования у них к обслуживанию высокие.
И только шейтинки сидели тихо, как мышки, чуть приподняв головы — так что ошибиться, что смотрят именно на него, было нельзя — и наблюдали за Каем. Эльзанец одернул темно-синий пиджак, выдавил из себя извиняющуюся улыбку и, коротко поприветствовав леди, присел за стол. В ту же секунду к нему подскочил официант, предлагая утреннее меню.
— Доброе утро, — в унисон ответили шейтинки не дрогнувшими голосами, тоже приветствуя его на теранский манер.
— Я смотрю, вы трепетно относитесь ко всему, что считаете своим? — негромко, а главное, неожиданно спросила Шанель. И в голосе ее слышалось уважение и даже, если Каю не изменял слух, восхищение. Потом быстро добавила: — Или я сделала неверные выводы? И у вас есть другой повод так ревностно беречь свой стул за нашим столом?
Кайсар невольно ухмыльнулся. Похоже, малышка решила, что он на нее клюнул, поэтому готов глотку перегрызть сопернику. Впервые в жизни он не захотел врать, а сказал, как есть:
— Есть у меня такая врожденная особенность: не люблю делиться ничем своим. А уж отдать просто так — нет, такого не будет никогда.
— Мне кажется, это называется жадностью! — очаровательно улыбнулась Шанель.
Кайсар же замер, озаренный ее улыбкой. Что-то болезненно кольнуло в груди, там, где, говорят, обосновалась душа. Уж слишком добрую, невинную и в то же время невероятно сексуальную улыбку подарила ему девушка. Он, не отрываясь, смотрел на ее губы: пухлые, коралловые, чуть влажные, потому что Шанель от волнения облизывала их. Вот и сейчас под его пристальным взглядом она смутилась, улыбка растаяла, и язычок снова быстро прошелся по губам, как у сытой кошечки. Не дождавшись ответа, девушка уперла взгляд в стол.
Кай поерзал на стуле, ощущая тяжесть в паху. Странно, выглядит как сама невинность, но стоило ему оказаться рядом с ней, его плоть твердела, требуя освобождения и безудержного секса.
— Вы правы, леди Шанель, мы большие жадины! — тихо ответил Кайсар, пытаясь вернуть ее внимание.
— А кто это «мы»? — в своей манере спасать сестру уточнила Айсель.
Кай
— Мы — это все в целом. Мой народ!
— Что-то я не слышала о краммерах, страдающих чрезмерной жадностью. Наоборот, читала, что они чересчур щедры.
Кайсар скрипнул зубами, но затем, вновь вымучив улыбку, сделал стандартный ход:
— Значит, до сих пор хорошо скрывали… наши тайные слабости. Просто мы большие собственники, когда дело касается красивых женщин…
Айсель нахмурилась, Кай это понял по тому, как она поджала губы — даже потянулись две «недовольные» складочки от носа к уголкам губ. А еще она бросила невольный взгляд в сторону сестры. Похоже, боялась именно за младшую. Странно, он почти не проявлял интереса к Шанель. Так, слегка пофлиртовал… Неужели она осталась неравнодушной к его скромной персоне? А старшая сестра волновалась, как бы младшая не опозорилась несерьезной связью с чужаком…
С трудом верилось, что эта от макушки до кончиков холеных ногтей маленькая леди могла бы всерьез заинтересоваться им. Кайсар не питал иллюзий: красотой он не блистал, такое качество вредит работе хэкса, к тому же невысокий, мрачный… Хотя… хороших девочек всегда тянет к плохим мальчикам — подобное он уже проходил. Но лично его это больше не интересовало! Тем более в данных обстоятельствах!
В этот момент Кайсар невольно вспомнил ту, воспоминания о которой мучили его до сих пор. Верену! Когда-то, на очень короткий миг — его Верену! Ветреную, холодную, большую собственницу, чем любой эльзанец. Только вот душа ей досталась совсем маленькая, и на глубокие чувства к другим ее уже не хватало.
Кай внутренне встряхнулся, отбрасывая лишнее. Ему не нужны чужие чувства, они привязывают, а когда предают, заставляют страдать и лишаться части своей души. А он больше не хотел делиться ничем своим — никогда! Хватит! Учиться пришлось на своих ошибках!
— А вы знаете, почему мы останавливались? — поинтересовалась леди Айсель, предложив нейтральную тему.
Кайсар, бывший свидетелем крайнего беспокойства шейтинок во время остановки, изобразил на лице удивление и переспросил:
— А мы разве останавливались?
— Да, — Шанель вновь улыбнулась и не дала ответить сестре, — вчера вечером, после ужина. Мы с сестрой немного испугались.
— Чего же? — Кай приподнял серую бровь.
— Оказывается, поймали флибустьеров. — Шанель пожала плечиками, словно испытывала смущение за свой нелепый страх. — Это были квесты. Я только в новостях об этой расе слышала, они очень-очень далеко живут, а сейчас здесь вот… пиратствуют! Мы сами видели, как их скованными вели по станции.
— Вас напугали именно пираты или квесты… внешне? — усмехнулся Кай.
Он сам не ожидал, что ему захочется поддерживать светский разговор и даже получать от него небольшое удовольствие. Но еще больше его удивляло, что улыбка на его лице за время знакомства с Шанель стала появляться гораздо чаще, чем за весь последний год.
— Нас напугали не пираты, а последствия их поимки! — тихо, холодным тоном заявила Айсель.
Кайсар согласился с шейтинками, еще раз убедившись, что с головой у них все в порядке, но ответил дипломатично:
— Думаю, все обойдется!