Владелец
Шрифт:
Стоять ему надоело, Кай разделся, оставив на себе брюки, и улегся на кровать, с наслаждением вытянувшись. Наблюдать за маленькой танцовщицей оказалось на редкость привлекательным занятием, особенно в небольшом пространстве каюты, создававшем ощущение приватности. Девочка чудо как хороша, грациозна и органична в танце. Майка на ней всего-то до середины бедра, и белья под тоненькой облегающей одежкой не наблюдается, а какой захватывающий вид открывается, когда она поднимает руки, и ткань ползет вверх…
Кайсар наслаждался каждой секундой этого невероятного танца, преисполненного чувственности. Чем дольше длился танец, тем больше в нем кипело страсти, которую излучала Шанель
Благодарный зритель поерзал на кровати, устраиваясь удобнее, но при этом не отрывая взгляда от танцовщицы. Его плоти уже было тесно в штанах, желание распирало изнутри. Кай решил, что благодаря особенности шейтов Шанель не обидится. Чуть приспустив штаны, он ощутил облегчение уже от того, что твердая как камень плоть вырвалась на свободу.
Из-под полуопущенных ресниц Кайсар наблюдал за танцующей Шанель. Он чувствовал, что разрядка на подходе, и именно в этот момент танцовщица открыла глаза. Взглянула со счастливой, томной, сладкой улыбкой на него… и испуганно замерла.
Не успел Кайсар удивиться такой смене настроения Шанель, как она метнулась к кровати, оседлала его бедра, сразу и глубоко приняв его плоть в свое тело.
— Клянусь Великим Шейтином! Еще чуть-чуть — и ты бы бездарно потратил мое семя!
Пока он лежал, впервые в жизни опешив от происходящего, особенно от заявления о принадлежности его семени, заявившая о своем праве собственности Шанель поерзала на нем, пытаясь приноровиться к такому неожиданному вторжению, и, скорее всего, попыталась решить, что же делать дальше в таком положении.
Кайсар не выдержал и расхохотался. Шейтинке, определенно, была известна теория. А на практике ему осталось перейти к следующему занятию со своей бесподобной ученицей, обхватив упругие ягодицы ладонями и задав темп ее движениям.
И если утром он считал, что ничего лучшего не испытывал, то, вне всякого сомнения, ошибался — эта поза станет его любимой. Кай шептал слова ободрения и благодарности. Шанель запрокинула голову, как только что делала в танце, и с упоением то взлетала вверх, то резко опускалась вниз, постанывая от наслаждения. Кайсара буквально распирало от удовольствия — он видел свою девочку такой раскрепощенной, жадной до удовольствий, голодной.
Ладошки Шанель упирались ему в грудь, ее же грудь так заманчиво подпрыгивала вместе с хозяйкой, что Кайсару невозможно было удержаться от искушения. Он переместил свои руки с бедер и накрыл ладонями полные налитые полушария. Судорога пробежала по ее телу, а Кай продолжал ласкать, пока напряжение не достигло такого накала, что он не сдержался и не зарычал от наслаждения, изливаясь в нее и ощущая работу ее внутренних мышц. Его снова «доили»…
Кай расслабленно лежал на спине, слушая бешеный ритм сердца и дыхание — свое и распластавшейся на нем Шанель. Немного успокоившись, она начала по-хозяйски поглаживать его тело, лениво обрисовывая выпирающие мышцы на плечах и груди. Чуть приподняв голову, очаровательная растрепанная затейница посмотрела на него, не иначе как проверяя, доволен ли ее хозяин, поймала взгляд, а потом, вновь склонившись, стала нежно целовать всюду, куда могла дотянуться. Благодарно — как ему показалось.
Кайсар запустил руку в волосы Шанель, наслаждаясь их шелковистостью и мягкостью, обхватил затылок девушки и вынудил посмотреть на него. А затем решился задать мучивший его вопрос:
— Шанель, неужели ты не испытываешь неприязни ко мне? Разве это вообще возможно —
Шанель замерла на нем. Минута молчания — и Кай решил, что обидел ее снова и даже пожалел, что задал этот вопрос. Но она ответила, прижалась щекой к его груди, обнимая руками, словно пытаясь отогреться или спрятаться от воспоминаний:
— Если бы я была эльзанкой… или теранкой, или женщиной другой известной расы, возможно, мы бы больше никогда не встретились. Потому что я сделала бы все, чтобы тебя арестовали и… наказали. И чтобы нас разделяло максимально возможное расстояние. Но я — шейта! — Шанель с горечью усмехнулась. — Как сказал тот квест Иурр — зависимая!
Стоило ей на мгновение замолчать, Кайсар глухо произнес:
— Одно дело вынужденно заниматься со мной сексом, чтобы выжить, но ты ведешь себя по-другому. Так, словно ничего плохого между нами не было… Так, будто испытываешь… чувства ко мне…
Шейта положила подбородок на руки, сложенные на груди Кая, чтобы видеть его серые глаза, в которых отражались беспокойство и неприкрытая растерянность. Он впервые не прятал свои чувства, что неожиданно придало ей уверенности в будущем. Еще одна ее маленькая победа.
— Кай, теперь ты — мое будущее, а я хочу, чтобы оно было светлым и счастливым. Мне хватило тех ужасных часов, когда я хоронила себя, вернувшись от тебя в свою каюту, смывая кровь, прощаясь с родными и мечтами, испытывая боль — физическую и душевную. Мне хватило того невыносимого холода одиночества, что ощутила, когда провожала взглядом спасательный шлюп с Айсель, уже зная, что спасения для меня — нет. — Шейта приподнялась на руках и, вложив всю гамму чувств, что недавно пережила — страх, еще не изживший себя, твердую убежденность в своих словах, отчаянную надежду, произнесла: — Не хочу страдать, хочу быть счастливой, а это теперь напрямую зависит от тебя! И я панически боюсь вновь испытать боль, а рядом с тобой, как это ни странно звучит, есть шанс избежать ее.
Кайсара поразил ее ответ. Странная вера в него, учитывая особенности их близкого знакомства, но ее желание больше не испытывать боль было более прагматично и понятно эльзанцу.
А девушка между тем снова улеглась на его грудь и продолжила уже более веселым тоном, без надрыва в голосе:
— Знаешь, чему в первую очередь учат любую шейту, начиная от низших слоев населения до высокородных?
Кайсар молча отрицательно мотнул головой, а шейтинка продолжила:
— Жена должна встречать мужа с нежной улыбкой на лице. Проблем ему в жизни и так хватает, а вот домой он возвращается за радостью и душевным покоем. Тогда и единение будет частым, полноценным и плодотворным. А ведь именно от этого зависят наши жизни. У шейтов в каждой семье женщины — дочь ли, сестра ли, жена или наложница — стремятся снять часть житейских забот с мужских плеч. Помочь расслабиться, успокоить нервы и настроить на позитив.
— Я смотрю, у вас там благословенное местечко для любого мужика… — не сдержал ехидства Кайсар.
Шанель улыбнулась ему тепло, а потом заговорщицким тоном, словно девочка, которая боялась, что взрослые услышат, поделилась:
— Ты представляешь, мои сокурсницы рассказывали, что у нас открылось несколько домов терпимости… Так их почему-то назвали. Туда ходят не только иномирцы, но и одинокие шейты мужчины… делятся своим семенем, да еще деньги за это платят…
Кайсар приложил максимум усилий, чтобы не рассмеяться, уж слишком хотелось узнать продолжение. Образцово округлил глаза и удивленно протянул: