Владимир Ост

Нагаев Сергей

Будущее, с какой стороны ни рассматривала его Галина, рисовалось ей лишь в двух вариантах. Либо, продав квартиру-конуру, куда загнал ее бывший благоверный, окончательно перебраться на малую родину, устроиться на какую-нибудь работенку и ждать – неизвестно чего. Либо снова уехать в столицу, где можно было (по совету ее подруги Светланы) обменять квартиру в Капотне на комнату в более пристойном или, по крайней мере, совместимом с жизнью районе и приткнуться (по протекции все той же подруги) менеджером в турфирму, в которой трудилась Светлана.

Оба пути были для Галины в тягость. И не потому, что она успела

привыкнуть к обеспеченности, а теперь ей предстояло подтянуть поясок и жить скромно. Нет, скудность существования не страшила ее. Дело было в другом: выбор любой из этих перспектив, по сути, означал, что она бесповоротно смирилась с тем, как с ней обошлась жизнь, что она приняла поражение и проглотила оскорбление от Букорева. А она не смирилась, не приняла и не проглотила. Ее душа горела жаждой мести.

Галина невидящим взором смотрела на прохожих и машины, проплывающие за шеренгой голых лип, и вдруг обратила внимание на автомобиль черного цвета, который катил себе мимо, но вдруг резко затормозил и сдал назад, остановившись ровно напротив нее. Это был «БМВ» с кромешно затемненными стеклами. Через несколько секунд передняя пассажирская дверца открылась, и из машины вылез мужчина в коротком стильном полушубке.

– Здорово, Галка, – сказал он. – Не узнаешь?

– Ой, здравствуй, Кирюш. Да, сначала что-то и не узнала тебя.

К Галине ломился, напролом через кустики и сугробы, ее давний знакомый, приятель детства Кирилл Ребунков, ныне известный среди партнеров по бизнесу (назовем это так) в качестве Ребуса.

– Ты как здесь? Родню приехала проведать?

– Ну… да. Проведать. А ты? Тоже?

– Я по делам. Ну и повидаться, конечно, со своими. Чего-то ты какая-то потухшая, а? Как у тебя дела-то?

– Да какие у меня дела? Так, живу.

– Ну, так а я про жизнь и спрашиваю. Как муж? Как фирма?

С самого начала разговора Галина предвидела, что эти вопросы прозвучат. И она ждала их – с волнением и опаской. После разрыва с мужем она и сама хотела позвонить Кириллу, чтобы попросить его отбить фирму у Букорева, и даже несколько раз набирала его номер, но, едва услышав ответный гудок, тут же бросала трубку. Кирилл бы, разумеется, помог, но… Галина слишком хорошо знала своего приятеля и понимала, что теперь, когда она не замужем, он наверняка постарается обставить дело так, что ей придется заплатить за услугу собой, стать его любовницей, или пускай даже законной женой – неважно. Главное – она его не хотела. Никогда не хотела. Уж чего-чего, а хваткости Ребункову было не занимать еще с юности, когда он считался одним из самых перспективных борцов-самбистов среди юниоров РСФСР. Но и в те годы, когда другие девушки таяли под его нахальным взглядом, заполучить ее, красавицу Гальку, ухватистому борцу не удалось. Она никогда не шла наперекор своему сердцу.

Вот и сейчас Галина не мыслила себя в жизни рядом с ним, несмотря на то, что он (если закрыть глаза на род его нынешних занятий), в общем-то, был неплохой партией: богат, по-своему привлекателен, не скопидом, порой не без благородных жестов. Однако все его естество было Галине необъяснимо чуждо. Словом, нетрудно было спрогнозировать развитие событий в случае обращения к Ребункову за содействием: он в той или иной форме предъявит свои притязания на Галину, она будет вынуждена

отказать, и тогда, скорее всего, каким бы то ни было отношениям между ними придет конец, и она все равно останется без фирмы. Лишь с еще более истрепанными нервами.

– Чего молчишь, ничего не рассказываешь? – сказал Кирилл. – Встали в Москве на ноги-то? Времени полно уже прошло, как я вам фирму наладил.

– Да, эм-м… фирма-то на ногах, спасибо тебе, Кирилл, – Галина разрывалась в сомнениях. Сказать ему правду? Нет, лучше обойти тему стороной. Или – не зря же случай столкнул их сейчас – может, все-таки попросить о помощи?

– Ты, Галка, не стремайся, рассказывай, даже если вы теперь миллионеры, я с тебя по-любому за «крышу» деньги лупить не собираюсь. Ты же… Я ведь тебя… Э-эх, помнишь, как мы вон на той лавочке сидели? Хорошее время было! Кхе… да… Ну, ладно, что было, то прошло. А я, между прочим, недавно тоже женился. А ты даже не спрашиваешь.

– Правда? Поздравляю! – Галина улыбнулась. – А когда?

– Да где-то с пару месяцев. Ты ее не знаешь, она не из нашенских, москвичка, Юлей зовут. А неделю назад сын родился. Я гудел – вусмерть, вчера только прочухался.

– Погоди. Два месяца как поженились, и уже сын родился?

– Ну да. Мы же с ней жили-жили, а потом она – бах! – беременная ходит. Ну пока время выбрали, пока расписались… Вот так.

– Поздравляю-поздравляю. Ну и как ощущения?

– В смысле?

– Ну, по поводу женитьбы. По сторонам-то уже не смотришь?

– Не-а.

– Да ну конечно!

– Я тебе серьезно говорю. Сам бы не поверил, что так будет. Знаешь, когда сын родился – все, как отрезало. Сынок! Наследничек, ха-ха. Что ты! И Юлька – она хорошая. Надо бы вам с ней как-нибудь встретиться.

С этого момента Галина уже не только перестала бояться каких-либо вопросов Ребункова, но и загорелась нетерпением поведать ему о своем разводе, мерзавце муже и захваченной им фирме «Граунд+».

– Слушай, чего мы тут с тобой торчим? – сказал Кирилл. – Вставай, пойдем.

– Куда?

– В приличном месте поговорим. Я, правда, уже в Москву собирался сваливать, но ничего немного времени у меня есть, и я б еще рюмку на похмел души дернул, – сказал Ребунков и с медвежьей галантностью подал ей руку – тыльной стороной ладони вверх. Галина кивнула, как бы говоря: «А почему бы и нет?» – и ее протянутая рука оказалась спрятанной, словно под двускатной крышей, под могучей лапой Ребуса, которую украшал золотой перстень с крупным черным камнем (на среднем пальце), а также татуировка в виде схематично нарисованного солнца, наполовину канувшего за линию горизонта. В этот момент настоящее солнце тоже садилось за крыши деревянных домов – там, на окраине городка, в конце липовой аллеи.

* * *

– Хорошо, хорошо, – приговаривал мужчина с явственным иностранным акцентом, стоя перед окном и через специальную прямоугольную лупу (размером со стандартный кадр слайда) разглядывая на свет проявленную фотопленку. – Эти фото есть очень хорошо! – Он постучал пальцем по ребру пленки, указывая на особенно понравившиеся кадры. – Женщины России – гут.

Наводничий, стоявший рядом, посмотрел из-за плеча иностранца на указанное изображение и нахмурился.