Владимир Ост
Шрифт:
К нему немедленно подступила девушка-метрдотель.
– Хотите покушать?
– Пока только кофе.
Владимир, изо всех сил изображая из себя случайного посетителя, придал лицу рассеянное выражение и огляделся. От входной двери ему была видна только находившаяся слева стойка бара. На высоких стульях вдоль стойки сидели люди, но Анны среди них не было. Справа от входа находилась перегородка, которая, судя по всему, отделяла помещение бара от ресторанного зала.
Он прошел к бару и сел на стул.
Расторопный
Осташов неторопливо размешал сахар в чашечке «Капучино» и, только когда начал прихлебывать горячий ароматный напиток, позволил себе бросить взгляд в арку, ведущую в соседний зал. Там было малолюдно, и он сразу заметил сидящую к нему спиной Анну. Она была одна, видимо, договорилась с кем-то о встрече, но пришла загодя.
Владимир обратил внимание на то, что большинство посетителей заведения были иностранцами. Вокруг звучала английская, немецкая, испанская речь…
Он допил кофе, выкурил сигарету, а затем решил подойти к Русановой – теперь-то чего тушеваться, после того, как он сам для себя расставил все точки над «i» по поводу этой женщины? Не вынимая левой руки из кармана куртки, он слез со стула и подошел к ней.
– О! Привет. И ты здесь? – сказал он. – Правильно говорят, что Москва – большая деревня. Куда не придешь, обязательно встретишь кого-нибудь знакомого.
Осташов балаболил и сам себе удивлялся: он совершенно не чувствовал скованности, которая раньше так мешала ему общаться с Анной. Хотя ее милое лицо и эти глаза, губы, которые могли улыбаться, как ничьи в мире, были прежними и вызывали, как и прежде, сожаление о недостижимой мечте…
Впрочем, Русанова не улыбалась. Она, насколько мог заметить Владимир в первую же секунду, когда увидел ее, была напряжена и чем-то встревожена. При появлении Осташова она нахмурилась еще больше. Что, однако, Владимир проигнорировал.
– Я на секунду присяду? – сказал он и уселся напротив.
– Нет, – ответила она и отвернулась.
– Да ладно тебе, не бойся, я сейчас уйду.
– Ну и уходи.
– Я только спросить у тебя хочу…
– Послушай, нам больше не о чем говорить.
– Два маленьких вопроса, и меня нет.
– Осташов, я замуж выхожу, ты это понимаешь?
– Ну и выходи. Я что, против, что ли?
Анна впервые объявила ему о том, что намерена выйти замуж, но к ее удивлению Владимир и бровью не повел. Она испытующе посмотрела прямо в глаза ему, словно хотела убедиться, что он действительно не против. И, похоже, его вид дал ей основания для положительного ответа – да, он переменился в своем отношении к ней, и ничуть не расстроен ее предстоящим замужеством. Они не виделись довольно долго, может, подумала она, завел себе кого-то другого.
– Ну, хорошо – два коротких вопроса и два коротких ответа, – сказала Русанова.
– Договорились.
– Ну да!.. – она всплеснула руками. – Ну так и знала, что опять начнет дуть в свою дуду.
– Это уже совсем не та дуда. Я тебя уверяю. Мне просто любопытно. Как историку, если хочешь, – Владимир вспомнил другого историка – своего друга Василия, и при воспоминании о волевом друге он и сам еще более подтянулся и принял независимый вид.
Анна посмотрела на свои часы.
– Ты правда уйдешь, если я отвечу? Я имею в виду, ты совсем уйдешь из ресторана? И не будешь торчать у входа, чтобы потом другие какие-то вопросы мне задавать?
– Вообще-то я бы еще кофе выпил, но могу его выпить и в другом месте, нет проблем. Вместо того чтобы все это говорить, ты давно уже могла бы ответить на оба вопроса, и я бы испарился. Ну так что, чем Кукин настолько лучше, что ты даже разбиваешь его семью, чтобы выйти за него замуж?
– «Семью разбиваешь!» Будешь ты мне еще нотации читать! А ты не разбил семью?
– Я?! Какую семью?
– Ну-ну, подумай. Или ты столько семей погромил, что всех не упомнишь?
– Ты на Галю и на Букера намекаешь?
– Ой, а ты сразу как бы и не понял! Она тебя генеральным сделала – просто так, что ли? И Букер тебя киллеру заказывал, об этом все в «Граунде» знают. А потом он из-за тебя развелся с ней. Кто чего разбил – на себя сначала в зеркало посмотри.
– Я им специально ничего не разбивал. Это так получилось. И Галя – это совсем другое дело, чем твой Кукин.
– Это чем же?
– Да тем, что я с ней больше не встречался, когда уже тебя полюбил.
– Это когда?
– Я тебе уже сто раз говорил. Как раз когда я в больнице после ножа валялся, тогда я и почувствовал, что кроме тебя мне никто не нужен. А ты продолжала… на два фронта…
– Ага, в больнице почувствовал. И поэтому тут же на медсестру переключился.
– Про медсестру я тебе тоже двести раз все объяснял. Так, все. Ты на мой вопрос все-таки ответишь, или, как всегда, будешь юлить?
– Какой вопрос, господи?
– Чем этот твой Кукин лучше? Простой, по-моему, вопрос. Чем он настолько лучше, что ты разбиваешь его семью, а меня, свободного, посылаешь?
– Да ничем он не лучше! – раздраженно сказала Русанова. – И никакую я семью не разбиваю, отстань. Я не за него выхожу, а за другого человека. Понятно? Тебе легче?
«Вообще-то, да, гораздо легче», – мысленно ответил Осташов. Несмотря на то, что сегодня его любовная драма виделась ему уже совсем не столь драматичной, чем это было еще вчера, Владимиру было приятно услышать, что он не проиграл поединок прямому сопернику. Мужская гордость – не последняя вещь в этом мире.