Владыка Севера
Шрифт:
Чтобы заставить себя противостоять врагу, который громил тебя не раз и не два, требовалось мужество, причем особого рода.
— Вайден здесь не единственный, у кого есть сила духа, — сказал Лис, отдавая дань варвару. — А что случилось потом? Я не слышал, чтобы гради перешли через Вениен.
— Они и не переходили, — ответил Адиатанус. — Не так давно бури прекратились и снова вернулось лето, такое теплое, какого тут при мне не было никогда. А гради отступили от Вениен, и на довольно приличное расстояние. Мы потихоньку выслали нескольких людей Вайдена и моих на ту сторону реки, чтобы
— Возможно… это лишь предположение… что я в том повинен, — ответил Джерин. — Если так, то лучшее, что мы можем сейчас сделать, это нанести им самый сильный, какой только сможем, удар. Для них это будет полной неожиданностью.
— А мы на это способны? — спросил Адиатанус.
— Конечно, — искренне сказал Джерин, хотя имел все основания предположить, что вождь трокмуа адресовал свой вопрос не ему.
По тону Адиатануса можно было подумать, что он обращается к своим богам, тем, что были повержены и напуганы Волдар и гради. Какой же ответ он получит и откуда? От них или из своего сердца?
После продолжительной паузы Адиатанус сказал:
— Что ж, лучше нам выступить против них. Если мы не пойдем на них, они пойдут на нас, это уж наверняка, и тогда не жди добра.
Поддержка, пусть только на словах, все же была поддержкой.
— Мы выступим завтра, мои люди с твоими, — сказал Джерин.
Адиатанус уставился на него. А Лис в свою очередь сердито уставился на него, полностью входя в образ сюзерена, разгневанного своим вассалом.
— Я сказал завтра, значит завтра. Причем рано утром, даже если для этого мне придется дать пинка под зад каждому из твоих ленивых сонных лесных дуралеев.
— Ленивых! — Адиатанус хлопнул себя ладонью по лбу. — Сонных? Ну, мы тебе покажем, негодник.
— Я на это надеюсь, — сказал Джерин. — Но если нет… — он махнул рукой в сторону своей армии, — я привел с собой достаточно элабонцев, чтобы расшевелить вас.
— Элабонцев? Подумаешь! — отозвался Адиатанус. — Элабонцы нам не страшны. Вот если бы вместо вас было столько же гради…
— Да пошел ты! — воскликнул Лис, и оба рассмеялись.
Некогда они пытались убить друг друга и, возможно, в будущем возьмутся за старое. Но пока у них имелись гораздо более неотложные причины для беспокойства, чем затянувшаяся вражда. Это рассуждение само по себе снимало с души Джерина камень. Он вовсе не был уверен, что Адиатанус окажется способен смотреть вперед, а не тянуться мыслями к прошлому. Да и вообще, в этом плане он сомневался даже насчет себя.
— Если ты прав, Лис, и мы разгромим гради… — Вождь трокмуа осекся, будто ему было очень сложно даже представить, что такое возможно. Через мгновение он продолжил: — Если мы это сделаем… то сотворим нечто… да уж, действительно нечто, точно тебе говорю.
— Время покажет, — ответил Лис. — Я всегда стараюсь напасть первым, если мне выпадает такая возможность.
— Это мне известно, — сказал Адиатанус, — ведь ты проделывал это со мной не раз, даже не хочу вспоминать, сколько именно. Пусть и с гради нам повезет… и не меньше.
— Звучит как тост, — сказал Вэн, — а только
Намек нельзя было назвать тонким, но и сам Вэн был далек от изысканной утонченности — в этом он гораздо больше походил не на элабонцев, а на трокмуа, среди которых живал в свое время. Однако, поскольку Адиатанус перенял элабонские манеры в большей степени, чем кто-либо другой из лесных дикарей, перебравшихся на южный берег от Ниффет, он вполне мог усмотреть в словах Вэна адресованную ему грубость. Но если и так, то почерпнутые у извечных врагов представления об учтивости не позволили бы ему показать, что она его покоробила. Он и не показал. Улыбаясь, он сделал знак Джерину, Вэну и остальным элабонским воинам следовать за ним в крепость.
Джерин оглянулся на реку. Вениен была не столь велика, как Ниффет, в которую она впадала. Ее длины едва хватало, чтобы обозначить границу… нет, даже не между двумя народами, но между двумя мирами. И на восточном ее берегу Джерин был принцем Севера, хозяином всего пространства, которое охватывал взор. Если он претендует на то, чтобы властвовать и здесь, на западном берегу, ему придется высказать свои притязания гради, причем в весьма резкой форме.
Как и в своих владениях, он ни на минуту не упускал из виду небо. Если на западе начнут сгущаться тучи, это послужит сигналом того, что боги гради, по всей вероятности, одержали победу. Впрочем, пока ничего такого не наблюдалось. Погода по-прежнему стояла прекрасная. А вот что наблюдалось, так это излишняя суетливость Адиатануса, тоже нервно поглядывавшего на западный горизонт.
Заметив его взгляд, трокмэ на мгновение устыдился.
— Все дело в том, что мне нет-нет да и вспоминается наш недавний поход в эти края, — пояснил он. — Еще одна такая снежная буря в летнюю пору…
Он осекся, явно не желая больше думать о неприятном. Джерин тоже был бы не прочь выбросить все неприятное из своих мыслей, но он ничего не мог поделать с собой.
Колесница, в которой ехал Вайден, сын Симрина, поравнялась с колесницей Джерина. Вайден указал вперед.
— Гради находятся там. В бывшем крестьянском селении.
Он говорил со знанием дела: элабонцы и трокмуа, регулярно посылаемые на другой берег Вениен, чтобы следить за действиями захватчиков, по возвращении обо всем докладывали ему (если, конечно же, возвращались).
Лис сделал знак половине колесниц свернуть налево, а второй половине — направо. Он хотел ударить по гради одновременно с двух флангов. И сам остался с левой колонной. Повинуясь приказу отца, Дарен хлестнул лошадей, и те помчались галопом.
— Скорость и неожиданность сейчас важнее, чем тайное нападение, — рассудил Джерин.
Для гради и вправду стремительная атака защитников северных территорий явилась полной неожиданностью. Заметив колесницы, несущиеся на них, они закричали, забили тревогу. Некоторые из них бросились внутрь разграбленных ими деревенских хижин и выбежали оттуда с топорами и луками. А часть сделала то, чего Джерин в сражениях с гради еще не видал. Они без попытки отразить натиск бросились наутек, явно спасая свои драгоценные шкуры.