Владыка Севера
Шрифт:
— Я их вижу, — ответило Ничто. — Очень скоро, очень-очень скоро они перестанут существовать. И тогда они станут моими.
— Верно, — согласился Маврикс, — но пока они мои. Как и это. — По открытому пространству поскакал олень. Джерин надеялся, что волки Домагради его не заметят. — И это. — На опушке вдруг расцвели цветы, на этот раз с определенной целью, а не просто ради забавы. — И это. — Появилась амфора с вином. — И вот это. — На поляне возникли четыре невероятные красавицы и четверо хорошо сложенных красивых мужчин.
Джерин не знал, являлись ли они плодом воображения ситонийского бога или Маврикс вырвал их из каких-нибудь более теплых и радушных краев. Но он не стал спрашивать, чтобы не попасть под горячую метафизическую руку ведущего спор божества.
— Они все мои! — вскричал Маврикс. — И все они кое-чем занимаются у тебя на глазах.
— Это временно, — сказало Ничто.
— Да, временно, — согласился Маврикс. — Однако то, чем они сейчас занимаются, будет иметь последствия, и кто-то родится, а потом родятся другие, и ростки, которые распространятся от них…
— В конце концов, превратятся в ничто, — сказало Ничто, однако, кажется, с легким сомнением, глядя, как создания Маврикса кувыркаются на поляне.
Маврикс обратился к Джерину шепотом, но без слов, на мысленном уровне:
— Лучше, чем сейчас, я все равно не сумею его отвлечь. Я пойду через поляну. И если вновь окажусь где-то сзади… перед пустым пространством, то мы, скорее всего, останемся здесь… на неопределенное время.
Сгусток чувств, представлявший собой Джерина и прилепившийся к тыльным частям гораздо более могущественного сознания, перенесся через поляну. Джерин смог даже оглянуться, когда Маврикс вновь двинулся по тропе, что уводила дальше в Домгради. Создания ситонийского бога разом исчезли, словно их не было и в помине.
— Это так мелочно со стороны старины Ничто, — сказал Маврикс со смешком. — Они все равно попали бы в его власть, чуть раньше или чуть позже. Что ж, некоторым богам попросту не хватает терпения. — И тут вдруг он отчасти потерял самоуверенность. — Или ты думаешь, что Ничто опять накинется на меня посреди этой замороженной дикой местности?
— Я думаю, нет, — ответил Джерин. — По всей видимости, боги гради проверяют тебя, каждый по очереди. После того как ты победил Лавтрига и Стрибога, они оставили тебя в покое. Наверное, так же сделает и Ничто.
— Надеюсь, ты окажешься прав, — сказал Маврикс. — Но если эти проверки продлятся и мне придется одерживать верх над каждым легкомысленным божком, которого имеют гради… или… э-э-э… наоборот, я стану очень раздражительным, Лис. Прими это к сведению.
— Хорошо, — заверил его Джерин. — Я приму это к сведению.
Маврикс был гораздо могущественнее его, и он это прекрасно знал. Но именно он, Лис, заметил последовательность в действиях богов гради, а Маврикс нет. Означало ли это, что он
Вроде бы Маврикс не ускорял шага, но следующая поляна появилась подозрительно быстро. Маврикс шагнул на нее почти с вызовом, словно бы ожидая новых штучек Ничто.
Но божество, вернее, богиня, стоявшая перед ним, имела явно физическую оболочку.
— Джерин Лис, элабонец, — сказала Волдар. — Ты оказался более беспокойным соперником, чем я ожидала, и твой союзник довольно силен. — Ее улыбка показалась Джерину немного манящей. — Но насколько и вправду ли он силен, еще предстоит выяснить.
Сейчас она выглядела не совсем так, как во сне, который ему был навязан. И отчасти напоминала ту ведьму, которая так напугала Адиатануса. То и дело, во время коротких световых вспышек, ее волосы седели, кожа покрывалась морщинами, зубы кривились, редели, грудь теряла девическую упругость и свисала до живота. Иногда ее тело казалось приземистым и слегка деформированным, а иногда нет. Джерин понятия не имел, каков ее настоящий облик, а может, у нее их вообще несколько, кто ее знает.
Маврикс заговорил с некоторым возмущением:
— Ха! Мне это нравится! Богиня приветствует смертного раньше, чем бога. Но я не удивлен: я уже познакомился с манерами поведения, принятыми в Домегради. Пожалуйста, можешь меня игнорировать, я не задет.
— Ничто пыталось это сделать, — отвечала Волдар, — но у него не вышло. Это значит, мне самой придется покончить с тобой. Но я заговорила сначала с этим смертным потому, что без него ты бы здесь не оказался и не причинил бы столько вреда нашим менее значительным богам.
— Я приветствовал их тем же образом, что они меня, — ответил Маврикс. — Разве моя вина, что они не вынесли натиска моих приветствий?
— Да, — сказала Волдар тем смертельно холодным голосом, который Джерин помнил по своему сну. — Тебя следовало изгнать из Домагради скулящим или позволить Ничто втянуть тебя в свою бесконечность.
— Я с радостью покину это холодное противное место, — сказал ситонийский бог, — и сделаю это сразу же, как только ты поклянешься прекратить свои опыты по доведению материального мира до крайности. Бог не может солгать богу, давая такую клятву: так было, так есть и так будет.
— Я могла бы солгать тебе, — сказала Волдар, — но не стану. Домгради распространяет свое влияние на земле. Так есть и так будет.
— Нет, — сказал Маврикс. — Так не должно быть. В материальном мире и без того хватает холода, уродства и бесплодия. Я не позволю тебе увеличить их мощь.
— Ты ничего не сможешь остановить, — ответила Волдар. — У тебя нет для этого ни могущества, ни корней на той земле, о которой ты говоришь, какие позволили бы тебе черпать в них силу, как это уже шаг за шагом делаем мы.