Владыка Севера

Тертлдав Гарри Норман

— Иногда это прекрасно срабатывает. — Джерин всегда был готов поговорить об искусстве (или, точнее, быть может, о магии) управления. — А иногда мешает ему найти собственное решение, не хуже твоего, а может, даже и лучше. Ведь подчас, если только ты не бог… да пусть даже и бог, ты можешь принять ошибочное решение. Если крепостной будет слепо выполнять ошибочные приказы, какая в том польза? Конечно, он нет-нет да и смекнет, что ты не прав, но все равно сделает то, что ты ему велишь, назло тебе

или чтобы выставить тебя дураком. Вот почему я стараюсь поменьше приказывать.

— Послушать вас, так получается, будто каждый должен почти все делать сам. Только зачем тогда бароны… или принцы? — добавил многозначительно Ариперт.

— Будь каждый человек так же умен, как его сосед, и живи все в ладу между собой, было бы замечательно, — ответил Джерин. — Но некоторые люди не способны думать, а еще хуже те, что могут, но не делают этого. Иные очень вздорны, а третьи хотят иметь то, что есть у соседей, но не желают для этого работать так же, как они. Не думаю, что господа исчезнут с лица земли завтра или даже послезавтра.

— Хм, — произнес Ариперт и отдал салют. — Хорошо, лорд принц, я постараюсь не быть одним из тех, кто может думать, но не делает этого. Для начала надо бы побеспокоиться о дозорных вдоль реки. А еще о сигнальных огнях. — Он дернул себя за бороду, затем за мочку уха.

— Неплохо иметь цепь сигнальных огней, — согласился Лис. — Если ты действительно ее установишь, я выставлю своих наблюдателей близ земель Шильда, чтобы они передавали вести сюда, в Лисью крепость.

— Что ж, отлично, лорд принц. Единственное, чего я не могу сделать сам, так это создавать людей из воздуха. Не могли бы вы одолжить мне отряд солдат, чтобы дать отпор гради, если они нападут снова?

— Ни единого, — твердо ответил Джерин. — Но если ты захочешь вооружить своих крепостных, чтобы противостоять врагам, я не скажу ни слова. Обычно, видят боги, из крестьян получаются не самые лучшие воины, но если дать им оружие, они все-таки нанесут гради какой-никакой ущерб.

— Но если они научатся воевать, то смогут впоследствии нанести ущерб и нам, господам, — запротестовал Ариперт.

— Что более важно: то, что может случиться потом, если ты вооружишь крепостных, или то, что почти наверняка случится в ближайшее время, если ты побоишься раздать им оружие? — спросил Джерин.

Ариперт закусил губу, топнул ногой, но, в конце концов, кивнул. Он все же думал, несмотря на то что ему не нравились получаемые в результате этого процесса ответы. Чем вызывал уважение. Лис сказал:

— Можешь остаться у нас на ночлег. Мы тебя накормим, выпьешь с нами немного эля, если в подвале еще что-то осталось.

— Йо, спасибо, лорд принц. — Голос барона звучал неуверенно, словно он не мог понять, шутка последнее

или не шутка. Поскольку и сам Джерин не совсем это понимал, немудрено, что Ариперт был сбит с толку.

Из главной залы вывалился Джеродж, решившийся бросить вызов солнечному свету, чтобы получить возможность дышать свежим воздухом, а не чадом внутренних помещений. Люди Лиса, зная об утренних муках чудовища, предусмотрительно не поддевали его. Конечно, монстр по своему добродушию почти всегда терпеливо сносил их подначки, но любой, кого мучают последствия бурной попойки, вполне может прийти в раздражение. А если этот любой огромен, волосат и вооружен зубами почище, чем волчьи, никому не захочется выяснять, озлобится он или нет.

— Отец Даяус! — завопил Ариперт, хватаясь за меч. — Это одно из тех жутких существ! Я думал, они все исчезли.

Джерин схватил барона за руку, не давая ему вытащить клинок из ножен. Джеродж перевел свой устрашающий взгляд на Ариперта.

— Что ж! — сказал он почти с такой же снисходительностью, которую мог бы вложить в это слово Маврикс. — Некоторые люди не оскорбляют незнакомцев просто ради забавы, так, во всяком случае, говорит мне Лис. — Его длинные узкие ноздри идеально подходили для фырканья.

Наконец-то Ариперт застыл в абсолютной недвижности, пялясь на монстра во все глаза. Судя по выражению его лица, он удивился бы меньше, если бы с ним заговорило одно из бревен крепостной стены, а не Джеродж.

— Если ты присмотришься, то заметишь, что существо это носит штаны, — сказал Джерин. — Мы друзья.

— Друзья, — повторил Ариперт сквозь онемевшие губы. — Некоторые ваши друзья… весьма странные, лорд принц.

Джерин положил руку ему на плечо.

— Ну, не знаю. Ты ведь не такой уж и странный, верно?

Джеродж понял смысл шутки быстрее, чем Ариперт. Чудовище запрокинуло голову и издало рык, изображавший смех. Одно из этих действий или другое, а может, и оба, видимо, оказались для него весьма болезненными. Монстр замер и скорчил гримасу, демонстрировавшую ряды страшных зубов. Ариперт снова потянул меч из ножен, но спохватился до того, как его вновь попытались остановить.

Лис представил монстра вассалу, а затем пояснил:

— Вчера он впервые перебрал эля, и теперь ему худо.

— О! — Ариперт ткнул пальцем в Джерина. — Теперь я понимаю, почему вы точно не знали, есть ли у вас еще эль. В такую тушу вошло, наверно, немало.

— Да не в одну, — поправил Джеродж. — А в целых три. В меня, в Тарму и в Вэна Крепкую Руку.

Ариперт не знал, кто такая Тарма, но о Вэне он слышал, поэтому в благоговейном страхе присвистнул. Джерин сказал:

— Ну вот, видишь? Ты все-таки можешь думать.