Владыки
Шрифт:
— Случается. Это оттого, что размах событий вышел за границу человеческого удивления. Каждому природой отмечен определенный запас эмоционального равновесия, заключенного между двумя стенами — полнейшего равнодушия и стресса от переизбытка впечатлений и переживаний. За первой стеной — болезнь, ибо равнодушие — это предел эмоционального покоя, за второй — смерть или, по крайней мере, уход в выдуманный, иллюзорный мир, в котором на психику уже ничто подействовать не может, она себя исчерпала.
— Ну, до равнодушия
— Сегодня монтажники начнут установку максимального хроностабилизатора. Попробуем с его помощью пробить брешь в слое «вспененного» времени вокруг Ствола. — Златков поднял на инспектора измученные, словно от слез покрасневшие глаза. — Чтобы тот, кто пойдет в Ствол для его выключения, смог остаться в живых хотя бы на первом этапе.
Павел кивнул, отворачиваясь. Златков знал, кто пойдет в Ствол первым.
В девять утра в Центр заявился Ромашин и сообщил, что решен вопрос с дублером. Вторым вслед за Павлом, в случае его неудачи, в Ствол должен был пойти сам начальник отдела безопасности. Поговорили о координации всех служб во время первой вылазки Павла в здание лаборатории. Вместе побывали в секторе зондирования, где Федор Полуянов с товарищами готовил к запуску в Ствол новую партию конкистадоров.
— Эти должны пройти почти все, — сказал инженер, похлопывая по глянцево-черному боку одного из «пауков». — Мы усилили защиту мозга, хотя пришлось пожертвовать полифункциональностью. Они теперь почти ничего не умеют делать, кроме видеосъемки.
— Какова же их программа? — спросил Ромашин.
— Цель! — бросил Федор повелительно.
«Паук» что-то тихо проскрипел в ответ.
— Скоростная звукозапись, — пояснил инженер. — Ответь в нормальном диапазоне.
— Цель — установить контакт с людьми, — забубнил конкистадор басом. — Задать вопросы в записи, получить ответы, доставить ответы…
— Довольно.
Конкистадор послушно умолк.
Павел переглянулся с Ромашиным, в глазах которого мелькнул веселый огонек, и вернулся вместе с ним в зал контроля.
До обеда Златков и его помощник рассказывали им об аппаратуре, оборудовании и расположении помещений лаборатории и Ствола, показывали голографии внутренних интерьеров, разрезы, видеофильмы. Обедать Павел пошел с легкой головной болью: пришлось прокачать через память за короткое время небывалое количество информации. В два часа дня Павел и Ромашин сдали экзамен на знание оборудования и работы главных систем, инспектор в последний раз опробовал скафандр и проверил, все ли взял с собой в первый поход в лабораторию.
Его вывели из подземелья, гурьбой вышли на склон холма: Ромашин, Златков, Федор, инженеры и операторы связи, ученые. Все
— Всего тысяча дней…
Никто его не понял, кроме Павла. Начальник Центра напоминал о том, что до «конца света» осталась тысяча дней — если судить по скорости сжатия мрака вокруг еще «живой» звездной области пространства с Солнцем в ее центре.
Громада Ствола заслонила горизонт.
Павел оглянулся, зная, что за ним наблюдают, по крайней мере, с четырех сторон. До сахарно-белого куба лаборатории оставалось не более двухсот метров серо-коричневой, губчатой, как пемза, площади: трава здесь, вблизи от Ствола, так и не выросла.
Скафандр был тяжеловат, хотя и не причинял особых неудобств.
— До встречи, — сказал Павел, шагнул вперед и остановился, потому что услышал чей-то голос:
— Не ходите туда.
— В чем дело? — спросил Павел. — Кто это сказал?
— Что именно? — отозвался Ромашин. — О чем ты, Павел?
— Показалось…
Павел не страдал слуховыми галлюцинациями даже в моменты наивысшего нервного напряжения, поэтому интуитивно понял, что его предупредили «иные». Он снова шагнул к зданию, но, как ни готов был услышать чужой голос, все же вздрогнул.
— Не ходите, — повторил обыкновенный человеческий баритон.
Павел отключил радию, чтобы его не слышали в Центре.
— Почему?
— По двум причинам: первая — вы нужны для отключения Ствола, вторая — идти в лабораторию нет смысла, цепи управления хроноускорителем давно прекратили существование. Здание лаборатории в настоящий момент только внешне выглядит зданием, внутри это перекресток пространств с разными свойствами.
— Но это знаете вы, — сказал Павел. — Не мы. Если вы правы, я проверю и вернусь. Я обязан сделать это, понимаете? Почему вы не остановили Игоря Марича?
— Мы предупреждали, он не поверил.
— Почему же уверены, что поверю я? Он жив?
— Нет информации.
— Раз уж зашел этот разговор, ответьте на два вопроса. Что произошло на самом деле?
Тихое потрескивание в наушниках, словно неведомый собеседник задумался, стоит отвечать или нет. Наконец прозвучал знакомый баритон:
— Родилась Вселенная.
— Но ведь она родилась давно — миллиарды лет назад!
— И да, и нет. Нет вещи более относительной, чем время.
— Не понимаю.
— Думайте. Вы все же намерены идти в здание?
— Да. Подождите, остался еще вопрос.
— Вы задали оба.
— Простите, второй возник попутно с первым. Вопрос личный: почему именно я выбран вами для… выполнения задачи?
— Вас «выбрали» не мы — законы природы. В самом первом, грубом и неточном приближении ответ сводится к закону обратной связи.