Власть маски
Шрифт:
– Ничего не будет, – строго вмешался Барнард, – мы предупредим группу, что съемки откладываются. Думаю, что они все поймут. В данном случае смерть Антонио Моничелли может быть приравнена к чрезвычайному обстоятельству. У нас форсмажорные обстоятельства.
– Вы хотите сказать, что она не будет сниматься? – возмутился Линдси. – Вы хотя бы понимаете, что говорите, Барнард? Об этих съемках написали все газеты.
– Неужели вы считаете, что они будут на съемках при таких трагических обстоятельствах? – спросил Барнард.
– Это
– Не нужно мне напоминать о моих обязанностях, мистер Линдси, – мягко заметил Барнард, – но я не думаю, что в данном случае нас могут упрекнуть в нарушении контракта. Скорее, наоборот, если съемки все-таки состоятся, мы будем выглядеть бесчувственными монстрами, которых ничего не волнует. Даже смерть близких людей.
– Верно, – согласился Моргунас, – тем более что эти съемки давно нужно было отменить.
– Почему? – не понял Линдси.
– Хватит, господин Моргунас, – снова вмешался Барнард, – мы уже приняли решение. Это очень печально, но съемки фильма после произошедшей трагедии будут выглядеть просто кощунственно.
– Зачем тогда я прилетел сюда? – явно нервничая, спросил Линдси. – Чтобы еще раз посмотреть, как вы отдыхаете на этом острове? Или в очередной раз искупаться в океане? Мы прилетели сюда работать, мистер Барнард. Работать.
– Вы действительно полагаете, что мы можем работать после всего случившегося? – вмешался Моргунас.
– Не ваше дело, – огрызнулся Линдси, – в общем, я все понял. Если съемки отменяются, я улетаю обратно в Лос-Анджелес.
– Не получится, – заметил Дронго.
– Почему?
– Сотрудники полиции должны выяснить, что здесь произошло. Хотя бы сделать предварительные выводы. Ваш отъезд будет выглядеть как подозрительное бегство. Между прочим, Барбадос находится под юрисдикцией английских законов, и, если правительство острова потребует через Лондон вашей выдачи, вас немедленно выдадут.
– На каких основаниях? – криво улыбнулся Линдси. – Только потому, что я не хочу терять здесь времени и вернулся работать к себе в город?
– Они быстро выяснят, что вчера вы сначала обманули меня, а потом дали неверные сведения сотрудникам полиции, – сказал Дронго.
Линдси убрал свою чашку. Наступило молчание.
– А я думал, что вы ей нравитесь, – медленно сказал Линдси, – и даже ничего не заподозрил. Значит, она меня видела?
– Что происходит, мистер Линдси? – спросил Барнард.
– Мистер Линдси забыл рассказать нам, что был вчера на пляже, – ответил за визажиста Дронго. – Он
– Ну и что? – усмехнулся Моргунас. – Может, ему нравится подглядывать. Разве это преступление?
– Нет. Но сразу после того как он отошел от них, они обнаружили убитого Моничелли. Трудно объяснить, каким образом он мог увидеть занимавшихся любовью Юхана с Алисой и не разглядеть погибшего Моничелли.
– Я его не видел, – вспылил Линдси, – а эта дрянь, значит, меня видела. И назло мне продолжала заниматься любовью со своим другом. Какая мерзавка. А я считал, что она меня не видит.
– Значит, вы были там и все видели! – воскликнул Моргунас. – Видели, кто убил Моничелли? Кто это сделал?
– Откуда я знаю? – огрызнулся Линдси. – Я ничего не видел.
– Кто еще был на пляже? – спросил Моргунас. – Кто там был еще, кроме Юхана и Алисы?
– Горлач, – сказал Дронго, – на пляж выходил еще Юрий Горлач.
– Мне нужно было осмотреть его палец, что за порез у него, – задумчиво сказал Моргунас.
– У вас будет время сегодня вечером, – кивнул Дронго.
Линдси махнул рукой, поднимаясь.
– Не хочу больше завтракать в вашей компании, – разочарованно вздохнул он. – Наш секретарь, который всегда все знает и молчит, наш врач, который знает еще больше, но тоже молчит. И наш эксперт, который ничего не смог сделать, чтобы предотвратить убийство Моничелли, но делает вид, что тоже все знает. Мне трудно оставаться за столом с такими всезнайками.
Он повернулся и пошел к выходу.
– Я все-таки уеду, – крикнул он из холла.
– Вот так, мистер Дронго, – подвел итог Барнард. – Я полагаю, что вы не придаете значения его словам. Никто вас не обвиняет в случившемся. Мы все понимаем, что произошла ужасная трагедия.
– Да, – согласился Дронго, – но все дело в том, что я сам обвиняю себя. А это гораздо хуже.
Он поднялся и, извинившись, вышел из-за стола. В своей комнате он разделся и лег в кровать, надеясь уснуть. Но едва он уснул, как в дверь постучали. Он сразу проснулся и прошел босиком по комнате, чтобы открыть дверь. На пороге стоял Барнард.
– Простите, что беспокою вас. Понимаю, что вы сегодня не спали. Но Кристин хочет вас видеть.
– Конечно. Я сейчас оденусь и спущусь, – кивнул Дронго.
Через десять минут он вошел в просторную спальню хозяйки виллы. Она лежала в постели, но была одета, волосы аккуратно уложены, макияжа почти не было. На ее лице были заметны следы сильнейших душевных волнений и бессонницы.
– Извините, что принимаю вас в таком виде, – сказала Кристин.
– Это я должен извиниться, – возразил Дронго, – я не сумел защитить ваш дом от произошедшей трагедии. Кажется, вы были правы, когда говорили о реальной опасности, которая угрожала вашему дому.
Она промолчала. Барнард тактично вышел, чтобы не мешать их разговору.