Власть маски

Абдуллаев Чингиз Акифович

Рауль снял свою шляпу. Вытер потный лоб.

– Я даже не знаю, что мы им скажем, – жалобно признался он, – даже не представляю.

Глава 19

Они вошли в дом и услышали громкий плач Агнессы и сдавленные всхлипы Алисы. Она держала в руках обе руки Юхана, словно пытаясь его защитить. Горлач стоял у окна. Барнард сидел рядом с телом Кристин в позе безутешного страдальца. На его лице была такая мука, он так явно страдал, что Дронго решил не задавать ему вопросов. Линдси растерянно смотрел по сторонам, сидя в кресле. Моргунас подошел к Кристин, которую положили

на диван, и посмотрел на погибшую. Почему-то пощупал ей пульс, осмотрел лицо. Затем подошел к Дронго.

– Ее убили, – кивнул врач, – и убийца стрелял в нее с небольшого расстояния. Но между ними было расстояние в несколько метров. – У Моргунаса дергалось лицо от волнения.

– Я тоже так подумал, – согласился Дронго. – Я могу с вами поговорить?

Они прошли через гостиную в другую комнату.

– Что вас интересует? – недовольно спросил Моргунас. – Вместо того чтобы искать убийцу, вы интересуетесь, какой у меня размер обуви.

– Я знаю, что мне нужно делать, – возразил Дронго. – А теперь раскройте наконец мне вашу врачебную тайну и скажите: чем она болела?

– Теперь тем более не могу. Без ее согласия. Об этом могут узнать журналисты, и пойдут ненужные слухи, сплетни. Я был ее лечащим врачом, а не дежурным папарацци.

– Хочу вам напомнить, что меня пригласила сама миссис Линдегрен для работы в качестве эксперта, – холодно заметил Дронго.

– Которую вы провалили, – быстро сказал Моргунас. – Я вообще не понимаю: зачем нужно было приглашать именно вас? В Америке хватает и своих экспертов. Я думаю, что это был какой-то непонятный каприз – пригласить человека совсем из другого мира. Вы ведь даже не русский. По-моему, вы с Кавказа? Другая культура, другой менталитет, другие традиции.

– Зато люди везде одинаковые, мистер Моргунас, – возразил Дронго, – и на Западе и на Востоке. Они одинаково любят, одинаково страдают, одинаково ненавидят, одинаково болеют и одинаково умирают. Вам, как врачу, это лучше знать.

– Что вы хотите сказать?

– Пока ничего. Я должен знать, чем она болела и почему вы были против ее поездки на Барбадос.

– Я вам ничего не скажу, пока сюда не прибудет полиция.

– Сейчас я вам объясню, что произошло, – сказал Дронго. – Начнем с того, что ее труп обнаружил Юрий Горлач. Но рядом с убитой были следы ее убийцы. Эта была либо женщина, либо мужчина, у которого ноги не очень большого размера. Под подозрение попадают и Алиса, и Агнесса. А кроме того – вы и Линдси, у вас размеры ноги тоже небольшие. Скажите, кого я должен подозревать? Хотя у Барнарда, наверное, нога тоже не очень большого размера.

– Только не Барнард, – грустно ответил Моргунас, – он был предан ей как собака. Даже больше. Он был в нее влюблен. Она составляла смысл его жизни. Нет, только не он. Можете даже не спрашивать, какой у него размер.

– Я убежден, что убийцей был кто-то из живущих на вилле людей, – мрачно заявил Дронго, – здесь осталось семь человек, Моргунас. Только семь человек. И среди них убийца. У меня нет времени на разговоры. Скажите, чем она болела?

– Она была тяжело больна, – признался Моргунас, – очень тяжело. Я советовал ей начать лечение, но в последние месяцы она ничего не хотела слышать.

– Почему?

– Не знаю. Но она очень изменилась. Раньше она принимала лекарства и хотя бы формально выполняла мои рекомендации. В последние несколько месяцев она вообще не хотела меня слушать.

Я умолял ее не лететь на Барбадос, а лечь в больницу, но она меня даже не слушала. Я ведь вас тоже просил об этом. И насколько я знаю, она даже не хотела брать меня с собой на Барбадос. Я ее едва упросил. Если бы не заступничество Барнарда, она бы меня не взяла. Она так и сказала, что ей больше не нужен врач. Хотя ей нужны уже совсем другие врачи. И я ничего не мог сделать. Мне только оставалось наблюдать, как она погибает. Прямо у меня на глазах.

– Что с ней произошло?

Моргунас тяжело вздохнул.

– У нее был рак толстой кишки. Онкологическое заболевание. С метастазами на печень. Можете себе представить? Сначала у нее появились боли в боку, но в Испании снимали очередной фильм, и она улетела туда, даже не обследовавшись. Затем, когда боли усилились, мы прошли полное обследование в Лондоне. Врачи собрали консилиум и настаивали на немедленной операции. Она была согласна. Но затем в Нью-Йорке погибла ее племянница. Она поехала к ней, и, когда вернулась, ее словно подменили. Это была другая Кристин. Более жесткая, сухая, отстраненная. И она отказалась от операции. Вы понимаете, что это такое? Ей нужно было срочно делать химиотерапию, а потом удалять часть кишечника. И менять печень, если получится. Сложнейшая операция, но другого выхода просто не было. Иначе она долго бы не протянула.

– И она отказалась от операции?

– Категорически. В последние месяцы она держалась только на лекарствах. Но мы никому об этом не говорили. Понимаете, в чем дело? Если бы нам даже удалось остановить процессы, которые проходили в ее организме, если мы смогли бы найти донора и сумели бы пересадить ей новую печень, то и тогда это была бы не прежняя Кристин, а совсем другая женщина. И другая судьба…

Моргунас судорожно вздохнул.

– Она не хотела такой судьбы, – убежденно сказал он, – и если бы даже ей удалось выжить, то в оставшиеся годы она бы доживала свою жизнь, а не жила как раньше. Я совершенно не представляю, как бы она существовала в этом мире.

– Тогда выходит, что она могла совершить самоубийство? – задумчиво спросил Дронго.

– Это абсолютно невозможно, – возразил Моргунас, – она была очень жизнелюбивым человеком. И я могу дать стопроцентную гарантию, что убийца стрелял в нее с расстояния в несколько метров. Это не самоубийство, если на пляже не было никакого робота или киборга, который мог в нее выстрелить. Но это из разряда фантастики, а вы мне сами говорите, что видели следы убийцы на песке.

– Да, это было убийство, – кивнул Дронго, – как и Моничелли. Вы не знаете, кто живет на соседней вилле?

– Понятия не имею. Какие-то богатые плантаторы из Венесуэлы. Или промышленники. Они все бегут из своей страны. После того как в Каракасе воцарился Чавес, они не хотят там оставаться. Когда мы были здесь в январе, они приходили к нам на виллу. Пара откормленных буржуа, как будто из нашей старой книжки по политэкономии. И их наглый сынишка. Тоже откормленный и избалованный. По-моему, он употреблял наркотики, хотя я не уверен. А с другой стороны, было немного странно. Уехать из Советского Союза и попасть сюда, где все жалуются на левых социалистов. И уже не только в Венесуэле. По всей Южной Америке идет этакий «левый марш». Бразилия, Боливия, Венесуэла. Не говоря уже о Кубе. А победа Ортеги в Никарагуа? Иногда они возвращаются, – усмехнулся Моргунас.