Власть маски
Шрифт:
– Об этом вам сообщит сама миссис Линдегрен.
– Как мне ее называть? В мире кино ее знают как миссис Линдегрен, но фамилия ее мужа – синьор Моничелли, если я не ошибаюсь?
– Она не меняла свою фамилию, – сказал, чуть повысив голос, Барнард. Не сильно. Только на полтона. Но для такого выдержанного человека это равнялось почти крику.
– В таком случае…
– Просто Кристин. По возрасту вы почти ровестники. Ведь вы родились в апреле пятьдесят девятого?
– У вас верная информация. Не удивлюсь, если вы сообщите мне, какими болезнями я переболел в детстве.
Барнард улыбнулся. Реплика
– Возраст актрисы обычно скрывают, – сообщил он, – и никогда не говорят о нем, но Кристин ничего не скрывает. Она выглядит гораздо моложе своего возраста. Она родилась в ноябре пятьдесят восьмого. Это информация есть и на ее сайтах.
– Я ознакомился с ее биографией, – сообщил Дронго, – там указано, что она знает шесть языков. Английский и шведский – понятно. А какие еще?
– Французский, немецкий, голландский, итальянский. Она очень способная женщина. Во французском фильме она говорила по-французски. А немцы считают, что она говорит на их языке практически безупречно.
Очевидно, секретарю нравилось говорить о своей хозяйке в таком восторженном тоне. Послышались быстрые шаги. Мужчины встали. В холл вошла Кристин Линдегрен. В жизни она оказалась немного старше, чем на своих тонированных фотографиях. Более резкие черты лица, более внимательные глаза. Подвижная, энергичная, живая, элегантная женщина в светло-розовом брючном костюме. Дронго сразу определил по цвету и покрою, что это костюм от Шанель. Ее волосы были красиво уложены. Подойдя к гостю, она энергично пожала ему руку. Почувствовала аромат его парфюма, мгновенно оценила безупречный покрой костюма, подобранный в тон галстук, даже вычищенную обувь. Села на диван, приглашая садиться мужчин. И сделала отрицательный жест рукой появившейся горничной, давая понять, что ничего не хочет пить.
– Мистер Дронго прилетел в Лос-Анджелес по нашему приглашению, – официальным тоном провозгласил Барнард.
– Очень приятно.
«У нее действительно красивые глаза, – подумал Дронго. – Наверно, в молодости были вообще ярко-синими. Почему в молодости? Ей только сорок восемь. Какая глупость так думать о людях в этом возрасте».
– Извините, что позвала вас сюда столь необычным способом, – сразу начала Кристин Линдегрен, – я не всегда доверяю телефонам или Интернету. Очень трудно определить, кто именно перед вами. Нужно видеть человека и лично с ним разговаривать, чтобы составить о нем верное представление. Разве вам не сказали, что я готова оплатить номер в любом отеле города? Почему вы выбрали именно «Кал Мар»?
– Мне так удобно, – ответил Дронго, – это близко к побережью. И я однажды там жил.
– Если вам нравится, то это ваш выбор, – согласно кивнула она. – Спасибо, что вы прилетели. Не скрою, что я пыталась найти лучшего эксперта в этой области. Мне сообщили, что в мире осталось только несколько человек, равных вашему таланту. Но американец Николас Вольф, которого я хотела пригласить, не любит выходить из дома, и тем более куда-либо отправляться. Оставались четверо, которые живут в Европе. Мистер Доул мне отказал, к тому же я узнала, что он в довольно преклонном возрасте. Вы самый молодой из этой четверки. И говорят, что самый перспективный. Кроме того, у меня есть особые причины вызвать специалиста из бывшего Советского Союза. Если все
– Я так и подумал, – кивнул Дронго, – и понял, что вы решили выбрать себе нужного эксперта только после личного собеседования. Очевидно, таким образом вы определяете профессиональную пригодность вызванного вами специалиста.
Барнард заерзал в своем кресле. Ему не очень понравилась подобная наглость гостя.
– Да, – согласилась она, – именно так. Я должна принять решение только после того, как лично переговорю с вами.
Она взглянула на своего секретаря. Тот понял ее взгляд и медленно поднялся.
– Я буду ждать вас наверху, в кабинете, – сообщил он. – До свидания, мистер Дронго.
Барнард быстро вышел. Она проводила его долгим взглядом. Затем взглянула на Дронго.
– Мне сообщили, что вы уже много лет работаете частным экспертом, – сказала Кристин. – У вас было много неудач? Или они исключены в вашей деятельности?
– Не исключены. Неудачи случались, – честно признался Дронго, – но я каждый раз анализировал причины, приведшие к ним, чтобы понять, почему и каким образом произошел досадный сбой. У меня есть недостатки, и я не лишен некоторых комплексов, возможно, поэтому и случались неудачи. Но их было неизмеримо меньше, чем удач.
– Об этом я слышала. Мистер Дронго, я хочу предложить вам необычную работу. Надеюсь, господин Симаков рассказал вам, что в качестве гонорара я готова заплатить двести тысяч долларов.
– Это не очень хорошая американская черта – начинать все с денег, – пробормотал Дронго.
– У нас так принято, – возразила она.
– И тем не менее вы пока не сообщили, зачем вы меня пригласили.
– Я думала, что вы догадаетесь. Именно в качестве профессионального эксперта. Дело в том, что в последнее время мне начали угрожать. Я получила два письма с угрозами в свой адрес. Согласитесь, что это неприятно.
– Вы обращались в полицию?
– Нет. Конечно, нет. Я не могу делать из своей личной жизни такое эксцентричное шоу. Папарацци и так дежурят вокруг моей виллы и днем и ночью.
– Письма у вас сохранились?
– Нет. Я их уничтожила. Но угрозы были вполне конкретными.
– И вы хотите пригласить меня в качестве вашего личного телохранителя? Боюсь, что для подобной роли я не подойду. Хотя с удовольствием бы охранял такое красивое тело, как ваше.
Она усмехнулась. Одобрительно кивнула:
– Вы умеете говорить комплименты женщинам.
– Я умею восторгаться женской красотой. Вам разве не говорили, что вы красивая женщина? Или вы узнали об этом только от меня?
– Иногда говорили. – Она с нарастающим интересом смотрела на Дронго. – Но думаю, что вы меня совсем не поняли. Мне не нужен телохранитель, у меня он есть. Мне нужен эксперт по вопросам безопасности, который сумеет обеспечить безопасность моей семьи во время нашего отпуска на Барбадосе, куда мы отправляемся через несколько дней. Вот, собственно, и вся моя просьба. Мы пробудем там две недели. И вам придется прожить этот срок рядом с нами, на вилле, которую я приобрела еще семь лет назад.