Власть молнии
Шрифт:
«Так что же не приканчивают?» – едва не спросил Пеменхат, как вдруг сообразил, в чём дело. «Зачем мне проклятый колдун», – сказал неизвестный. Так и есть! С ними Читрадрива, и его боятся. Точнее, боятся его колдовства. И как ни противна была Пеменхату эта идея, он шагнул к Читрадриве и зашептал:
– Эй, слушай… Ну, сделай же что-нибудь! Теперь в самый раз, ты знаешь, как я…
Но Читрадрива ответил коротко:
– Не могу, – и выронил топор, который Карсидар всё же сунул ему в руки.
– Так попробуйте прикончить! – бросил
– Вот что, этот ублюдок нас откуда-то знает. Судя по оговорке насчёт пира, он был тогда в замке. Сколько с ним людей, неизвестно. Стрелять не станут, слишком темно, своих перебьют, да и меня укокошат, а я нужен живым. Не нападают, потому что боятся колдовства, дело ясное. Значит, будем прорываться. Действуем так: я сзади, Пем впереди, Сол с Читрадривой в середине. Главное – не нарушать порядок. Вещи…
Внезапно Карсидар умолк и зашипел сквозь зубы.
– Что ж, сейчас мы выпустим вам кишки и намотаем их на ветки деревьев, – пообещал неизвестный, но пока всё оставалось по-прежнему.
А Пеменхат понял, что случилось с Карсидаром – Ристо! Ноги у коня спутаны, значит, он попадёт к этим ублюдкам. А разве настоящий мастер бросит верного коня?!
Зато растерявший всю свою проницательность, отчаявшийся Читрадрива в ситуации не разобрался. Воспользовавшись неожиданно возникшей паузой, он сказал:
– Глупости. Раз меня боятся, я пойду первым.
И, отстранив Пеменхата, шагнул во тьму.
– Куда?! – рявкнул старик, но было поздно.
Инстинктивно он почувствовал, что перед Читрадривой кто-то есть. Обе руки Пеменхата были заняты длинными ножами, выхватить и метнуть короткий он бы не успел, настолько быстро всё произошло. И ему оставалось лишь одно – прыгнув вперёд, оттолкнуть Читрадриву. А в следующий миг в его правое плечо вошло лезвие меча.
Пеменхат захрипел и повалился наземь. Тут же в воздухе загудела сталь, нападавший отрывисто взвизгнул и рухнул рядом со стариком. Карсидар зацепился в темноте за его ногу, но не упал, устоял. Со звонким стуком скрестились мечи, высекая искры. Вновь закричал поверженный противник…
А над Пеменхатом склонились Сол и Читрадрива. Верно, от боли у него помутилось сознание, потому что ему показалось, что глаза гандзака загораются хищным оранжевым огнём, точно глаза голодного волка.
– Зачем ты это сделал? – проскрежетал Читрадрива. – Ты же терпеть меня не можешь. А толку от меня сейчас никакого, одна обуза…
– Дурак, – сказал Пеменхат. Дыхание с хрипом вырывалось из горла. – Ты спас меня тогда, в лесу… Карсидар рассказал, что это ты… и в трактире. А разве я неблагодарная свинья? Надо платить…
Пеменхат умолк и закрыл глаза. Силы быстро покидали его. Он чувствовал, что, припав к нему, плачет вздрагивая Сол, слышал, как Карсидар дерётся с кем-то на мечах…
Вроде бы сделалось светлее. Что это? Люди говорят, когда умираешь, возникает яркий свет. Неужели это… конец?
Старик едва сумел разлепить веки. И понял, что у него начался бред. Мимо растерявшегося, опустившего меч Карсидара медленно шёл Читрадрива. Его фигура казалась гигантской, она заслоняла редкие деревья, возвышалась над горами. Читрадрива сжимал в руках огромный меч, испускавший бледный голубоватый свет. А на указательном пальце правой руки ослепительно сверкала яркая голубая звезда. Враги в ужасе падали перед ним на колени, валились под ударами меча, точно снопы от порывов урагана, кое-кто пытался удрать…
Чёрный ледяной ветер подхватил и играючи закружил Пеменхата. Старик почувствовал, что проваливается в бездонную пропасть, и потерял сознание.
…Он сидел на траве, держа на коленях голову Силипы. Изуродованные клещами палача руки жены тянутся к нему, ощупывают рану на плече.
– Пем, дорогой… я ухожу. Нет сил… Обещай мне, что всё будет, как мы мечтали… Всегда…
– Да, родная, ненаглядная моя.
– Ненаглядная… С одним глазом? Кому я такая…
Она вся напряглась, вытянулась – и застыла. Как-то сразу окаменела. Сердце нестерпимо болит. А плечо прямо огнём жжёт…
Стоп! Ведь тогда он был ранен в левое бедро, до сих пор шрам остался, перед дождём ноет. Как же так?..
– …должен выжить. Я уже сделал всё, что мог. Рана, конечно, тяжёлая, но старик силён, хоть и потерял много крови.
Пеменхат почувствовал, что ему действительно очень холодно, и открыл глаза. Было ещё довольно темно, но небо уже приобрело слегка зеленоватый оттенок, как бывает в ненастную погоду перед рассветом. На этом фоне чётко вырисовывались три силуэта, два больших и один поменьше. Кажется, все живы.
– Вот, уже очнулся.
Это голос Читрадривы, он прямо перед ним. Пеменхат со стоном приподнял голову и увидел, что на указательном пальце гандзака до сих пор надет перстень, только теперь вправленный в него камень не горит, а время от времени вспыхивает голубыми искорками. Князь Люжтенский рассказывал что-то там насчёт перстня. Неужели тот самый? Верно, Векольд отдал его Карсидару.
– Где те? – прежде всего спросил Пеменхат, хотя ответ знал наперёд.
– Они были, и их нет, – неопределённо сказал Читрадрива, памятуя нелюбовь Пеменхата к его методам.
– Наколдовал, значит, – сказал старик и тяжело вздохнул.
– Если бы! – вмешался в разговор Карсидар и смущённо кашлянул. – Жаль, ты не видел наихрабрейшего воина всех времён в деле. Он рубил налево и направо, и ни мечи, ни стрелы его не брали. Даже у меня так не получилось бы. Прямо как в сказке!
– Рубил? – слабо удивился Пеменхат и вспомнив обрывки бреда поинтересовался:
– А где ты меч взял? Или топором бился?
– Подобрал. – Читрадрива вытянул перед собой оружие, смущённо повертел им и добавил: