Власть пса

Уинслоу Дон

Ну и прекрасно, думает Адан.

Но нам понадобятся для этого дела люди.

Молодые ребята. Подростки.

На них Шон Кэллан сейчас и смотрит — на подростков.

Он сидит на первом этаже дома в Гвадалахаре. Местечко — ну тебе чертов настоящий арсенал. Дом напичкан оружием, и это не какие-то там обычные автоматы и винтовки. Тут и пулеметы, гранатометы, бронежилеты из кевлара [125] . Кэллан, сидя на металлическом стуле, разглядывает группку юнцов-отморозков, чиканос [126] из Сан-Диего, а те наблюдают, как Рауль Баррера прикрепляет

фото на доску.

125

Пластик, обладающий высокой прочностью (в пять раз прочнее стали)

126

Американцы мексиканского происхождения

— Запомните это лицо, — наставляет их Рауль. — Это Гуэро Мендес.

Подросткам все это нравится, они просто балдеют, особенно когда Рауль медленно, эффектно вынимает пачки наличных из пакета и раскладывает их на столе.

— Тут пятьдесят тысяч американских долларов, — объясняет Рауль. — Наличными. И их получит тот из вас, кто первым... — Он выдерживает драматическую паузу, — всадит смертельную пулю в Гуэро Мендеса.

Ребята отправятся «на охоту за Гуэро», объявляет Рауль. Будут ездить группами в нескольких бронемашинах, пока не разыщут Мендеса, и тогда все стреляют разом и отправляют его в ад, куда ему и дорога.

— Есть вопросы? — спрашивает Рауль.

А как же, пара-тройка найдется, думает Кэллан. Начать с того, как, черт дери, ты намереваешься справиться с профессиональными охранниками Гуэро при помощи этого мальчишеского корпуса? У нас что, только малолетки остались? Это лучшее, что pasador Баррера со всеми своими деньгами и властью могут выставить? Кучку хулиганов из Сан-Диего?

Да одни их кликухи — и то смехота. Снаряд, Мечтатель, Крышечка и — ну честное слово — Ковшик Грязи. Фабиан набрал их в баррио, утверждая, что все они отчаянные головорезы и все уже доказали свою храбрость.

Хм, может, и так, думает Кэллан. Но одно дело — пристрелить из машины одного-другого юнца-отморозка, курящего «косячок» на крыльце, и совсем другое — схватиться с группой профессиональных киллеров.

Кучка малолеток для опасного убийства? Они будут слишком заняты, писая в штаны и стреляя друг в дружку — надеюсь, хоть не в меня, — когда запаникуют и начнут палить во все, что мелькнет сбоку. Нет. Кэллан все-таки никак не может врубиться: какого хрена, где у Рауля голова? Только и получится, что чудовищная неразбериха. И Кэллан надеется только на то, что в этом хаосе он сумет отыскать Мендеса и убрать его, как пешку с доски, и что успеет это сделать прежде, чем кто-то из юных отморозков не пристрелит по ошибке его самого.

Тут он вспоминает, что ему самому-то было всего семнадцать, когда он замочил Эдди Фрила в Адской Кухне. Да, но то было совсем другое. И ты был другой. Эти сосунки ну никак на киллеров не тянут.

Так что он желает задать Раулю такой вот вопрос: ты что, пьян? Или с катушек слетел, на хрен? Но ничего такого не спрашивает. А интересуется он вещами более практическими:

— С чего ты взял, что Мендес вообще в Гвадалахаре?

Да с того, что приехать в Гвадалахару Мендеса попросил Парада.

А он сделал это по просьбе Адана.

— Я хочу остановить насилие, — заявил Адан старому священнику.

— Это просто, — ответил Парада. — Останови его.

— Нет, это совсем не так просто, — возразил Адан. — Потому-то я и прошу твоей помощи.

— Моей?

Что же я могу сделать?

— Установить мир с Гуэро.

Адан не сомневается, он потянул за нужную ниточку: перед этим не сможет устоять ни один священник.

Конечно, перед Парадой нелегкий выбор. Он отнюдь не наивный болван с головой в облаках. Он прекрасно понимает, что если вопреки всему он добьется успеха и восстановит мир между Баррера и Мендесом, то будет способствовать и созданию более благоприятной обстановки для махинаций наркокартелей. Таким образом, он поможет увеличению зла, чего, как священник, он присягал не делать. С другой стороны, он также присягал использовать любую возможность для уменьшения зла, а мир между двумя воюющими картелями предотвратит новые убийства, а только Богу ведомо, сколько их еще может случиться. И если он вынужден выбирать между злом наркоторговли и убийствами, то приходится признать, что убийства — зло более тяжкое, и потому он спросил:

— То есть ты хочешь сесть за стол и обсудить все с Гуэро?

— Да, — ответил Адан. — Но где? В Тихуану Гуэро, само собой, не приедет, а я не поеду в Кульякан.

— А в Гвадалахару поедешь?

— Если ты гарантируешь мою безопасность.

— А ты гарантируешь безопасность Гуэро?

— Да. Но моей гарантии он не примет, так же как и я не приму его.

— Я не про то, — нетерпеливо перебил Парада. — Я спрашиваю: обещаешь ли ты не причинять Гуэро вреда?

— Клянусь своей душой.

— Твоя душа, Адан, чернее ада.

— Ну, отец, я исправляюсь.

Парада задумывается. Если ты можешь пролить лучик света в темноту, то случается, что узкий клинышек увеличивается, разрастается и освещает бездну. Не верь я в такое, думает кардинал, даже для этого многократного убийцы, мне незачем было бы вставать по утрам. Так что если этот человек просит об одном луче света, едва ли я имею право отказать ему.

— Я попытаюсь, Адан, — сказал он. Но это будет непросто, думает он, кладя трубку. Если хоть половина того, что я слышал о войне между этими людьми, правда, то будет почти невозможно убедить Гуэро приехать для переговоров о мире с Аданом Баррерой. Хотя, может, и его тоже уже тошнит от убийств и пыток.

Параде потребовалось целых три дня, чтобы добраться до Мендеса.

Сначала он связывается со старыми друзьями в Кульякане и намекает, что желал бы поговорить с Гуэро. Еще через три дня Гуэро звонит ему.

Парада не тратит время на пустые предисловия.

— Адан Баррера желает обсудить с тобой возможность мира.

— Меня не интересует мир с ним.

— А должен бы.

— Баррера убил мою жену и детей.

— Тем больше есть оснований.

Гуэро не совсем понимает, где тут логика, зато смекает, что подворачивается удобный случай. Пока Парада уговаривает его на встречу в Гвадалахаре, в людном месте, где сам он выступит посредником, а «весь моральный вес церкви» гарантирует Мендесу безопасность, Гуэро Мендес прикидывает, что наконец-то у него появилась возможность выманить Баррера из их крепости в Бахе. Ведь предыдущая выгоднейшая возможность убить их провалилась. А теперь еще ему самому задают жару в Сан-Диего.

Гуэро слушает. И, слушая, как священник говорит про то, что его жена и дети тоже желали бы мира, Мендес выдавливает пару крокодильих слезинок и придушенным голосом соглашается приехать на встречу.

— Я попытаюсь, отец, — тихо произносит он. — Я воспользуюсь случаем установить мир. Мы можем помолиться вместе, отец? Помолиться вместе по телефону?

И пока Парада просит Иисуса помочь им отыскать свет мира, Гуэро молится Санто Хесусу Малверде кое о чем ином.

Помочь ему не промахнуться на этот раз.