Власть пса
Шрифт:
Это все та же старая цепочка мафии, переправлявшая наркотики с Кубы на Майами, понимает Арт, звенья ее скрепили снова. Она и перебрасывает на самолетах «кокс» из Колумбии в Центральную Америку, в Мексику и к мафиози-дилерам из США. А мафия платит оружием, которое поступает к контрас.
Мексиканский Батут.
Выскочив из джипа, Сол подходит к молодому американцу, должно быть, офицеру в штатском.
Я знаю этого парня, думает Арт. Но откуда? Кто он?
Потом память оживает. Черт, ну как же мне его не знать — я сидел с ним в ночных засадах во Вьетнаме, в операцию «Феникс». Как же, черт
Скотт Крэг.
Ублюдок Хоббс приволок сюда всю старую команду.
Арт наблюдает, как Скэки и Крэг разговаривают, указывая на него. Он улыбается и машет им. Крэг берется за рацию, и следует новое совещание. Позади Крэга, видит Арт, пакеты с кокаином громоздятся до потолка.
Скэки и Крэг подходят к нему.
— Ты это желал увидеть, Арт? — спрашивает Скэки. — Ну и как, теперь ты счастлив?
— Ага, пляшу от радости.
— Зря ты шутишь, — замечает Скэки.
Крэг бросает на Арта недобрый взгляд.
Но у него плохо получается. Он весь такой из себя бойскаут, думает Арт. Мальчишеское лицо, короткая стрижка, чистенький и аккуратный.
— Вопрос в том, — обращается Крэг к Арту, — хочешь ли ты стать игроком нашей команды?
Если стану, значит, такое случится в первый раз, думает Арт.
У Скэки, похоже, те же мысли.
— У Келлера репутация ковбоя-одиночки. Один в прериях...
— Не самое лучшее место, — вставляет Крэг.
— И одинокая мелкая могила, — заканчивает Скэки.
— Я оставил полный отчет обо всем, что мне известно, в банковском сейфе, — лжет Арт. — Если со мной что случится, все отправится в «Вашингтон пост».
— Ты, Арт, блефуешь, — говорит Скэки.
— Желаешь убедиться?
Скэки отходит и берется за рацию. А спустя некоторое время, вернувшись, отрывисто бросает:
— Капюшон на сукина сына!
По тому, как его подбрасывает, Арт догадывается, что он на заднем сиденье открытой машины, скорее всего джипа. Он соображает: куда бы его ни везли — это не близко, потому что у него такое ощущение, что едут они уже несколько часов. Но это только ощущение, потому что он не может взглянуть на часы. Глаза по привычке стараются хоть что-то разглядеть, но утыкаются в черноту капюшона; ты только слышишь, и каждый звук подстегивает воображение, рисующее события одно другого страшнее.
Джип тормозит, и Арт ждет: сейчас он услышит металлический лязг затвора винтовки, или щелчок курка пистолета, или, того страшнее, свист мачете, рассекающего сначала воздух, а потом...
Арт чувствует, как переключают скорость, джип снова дернулся вперед, и Арта начинает бить дрожь. Ноги его дергаются сами по себе, он не может управлять ими, не может и отогнать все время всплывающие в мозгу картинки изуродованного трупа Эрни. Не может перестать думать: только бы они не сделали со мной то же, что с Эрни. И назойливо возникает логичное продолжение мысли: пусть лучше он, чем я.
Ему стыдно. Гнусно осознавать, что, когда прижмет, когда страшная реальность вот-вот обрушится на тебя, хочется, чтоб все это произошло с кем-то еще, не с тобой — он ни за что не занял бы место Эрни, даже если б тогда был выбор.
Он пытается произнести Покаянную молитву, припоминая,
Джип останавливается.
Мотор тарахтит вхолостую.
Арта хватают выше локтей и вытаскивают из машины. Под ногами что-то шуршит, он спотыкается, но чужие руки не дают ему упасть. Он догадывается, что его ведут в джунгли. Потом руки толкают его на колени. Больших усилий для этого не требуется: ноги у него как ватные.
— Снимите капюшон.
Арт узнает уверенный голос, бросающий приказание. Это Джон Хоббс, шеф местного отделения ЦРУ.
Они на военной базе, в каком-то, судя по виду, тренировочном лагере глубоко в джунглях. Справа от него молодые солдаты в камуфляже бегают по полосе препятствий — получается у них плохо. Налево он видит узкую посадочную полосу, прорубленную в джунглях. Прямо перед ним появляется маленькое пухлое лицо Хоббса, густые седые волосы, ярко-голубые глаза, презрительная улыбка.
— И наручники снимите.
Кровь приливает к запястьям Арта, и их будто обжигает и колет. Хоббс жестом велит ему следовать за собой, и они заходят в палатку, где стоит пара парусиновых стульев, стол и раскладушка.
— Садись, Арт.
— Я б не прочь постоять немного.
Хоббс пожимает плечами:
— Артур, тебе нужно понять, что если б ты не принадлежал к Компании, то тебя давно уже пустили бы в расход. И что это за чушь про сейф в банке?
Арт понимает, что догадался правильно: если б перевозка кокаина из ангара № 4 была операцией только предателей, его прикончили бы еще по дороге. Он повторяет угрозу, брошенную Солу Скэки.
Хоббс выпучивает на него глаза, потом спрашивает:
— Что тебе известно о «Красном тумане»?
Какой еще, мать вашу, «Красный туман», недоумевает про себя Арт.
— Послушай, — говорит Арт, — я знаю только про «Цербер». И того, что я знаю, хватит, чтобы утопить тебя.
— Что ж, я согласен с твоим заключением. И что из этого?
— А то, что мы вцепились зубами в глотки друг другу. И ни один из нас челюсти не разомкнет.
— Пойдем-ка прогуляемся.
Они шагают через лагерь, мимо полосы препятствий, стрельбища, вырубок в джунглях. Там сидят на земле солдаты и слушают инструкторов, растолковывающих им тактику засад.
— Все в этом тренировочном лагере, — сообщает Хоббс, — оплачено Мигелем Анхелем Баррерой.
— Господи.
— Баррера понимает.
— Что?
Хоббс ведет его по крутой тропинке к вершине холма. Там Хоббс обводит рукой необозримые джунгли, простирающиеся внизу.
— Что это тебе напоминает? — спрашивает он.
— Тропический лес, — пожимает плечами Арт.
— А мне это представляется мордой верблюда. Знаешь старую арабскую поговорку? Сунет верблюд морду в палатку, так и весь, считай, уже внутри. Внизу Никарагуа, это коммунистическая «морда верблюда» в палатке перешейка Центральной Америки. Это ведь не остров вроде Кубы, который мы можем изолировать нашим морским флотом, это часть американского материка. Как у тебя с географией?