Власть
Шрифт:
К пятнадцати годам крепко сложенного Пао арестовывали за вооруженное ограбление, изнасилование и убийство, но ни разу не судили и не сажали в тюрьму. Его крутой нрав долго был способен терпеть только Сон Суй. Особенно грубо Пао обращался с проститутками, трех таких женщин он убил в пьяном гневе. Сон был первым, кто назвал его Черным Генералом в честь демона из китайских сказок, который пожирал молодых женщин.
Зная жестокость Пао, ему поручили перевозить морфий и героин из Шанхая японским военным в Ухань и Нанкин – эти восточные города пали в начале войны. Он доставлял оружие военачальникам на севере и привозил
Ездить по сельской местности в то время было рискованным занятием. Путешественникам угрожали воры, вооруженные бродяги, тугуны, китайские и японские дезертиры. Вот почему главари Триады всякий раз покидая относительно безопасный оккупированный японцами Шанхай, в числе других брали своим телохранителем Пао.
Пао также умел заставлять людей выполнять волю Триады. Стоило ему нанести визит, как лавочники, студенческие агитаторы и владельцы борделей в один момент принимали точку зрения Триады. Те, кто продолжал упрямиться, получали от Триады традиционное предупреждение – гроб у дверей.
Вдвоем Сон Суй и Линь Пао занялись журналистом, чьи нелестные статьи о Стошаговых Змеях раздражали главарей Триады. Пао задушил жену журналиста и помог Сон Сую положить под труп мину-ловушку. Когда муж попытался поднять тело жены, мина взорвалась, и он погиб.
«Кто-то должен был предупредить нашего приятеля журналиста, – заметил Сон Суй, – что жизнь – источник многих бед».
В другой раз Пао, Сон Суй и еще трое поехали из Шанхая в соседнюю деревню, где должны были убить известного предателя и палача по имени Ду. Маленький, с большим носом и большими ногами, Ду, которому было за пятьдесят, разбогател во время войны. Его люди нападали на поезда с беженцами, проходящие мимо их деревни, убивали пассажиров и присваивали их ценные вещи, одежду, домашних животных и даже золотые зубы мертвецов. Последнее ограбление поезда оказалось для Ду особенно удачным. Его люди убили более двухсот пассажиров, трое из которых были курьерами Триады, перевозившими золотые слитки.
Пао и его товарищи верхом по открытой местности двигались в направлении деревни Ду, когда их заметил японский истребитель. Летчик без колебаний обстрелял их группу, убив всех, кроме Пао и Сон Суя. «Мы пойдем в деревню Ду и выполним задание, – сказал Пао. – Триада не может оказаться слабой или ленивой». Они продолжали путь вдвоем на одной лошади. Двигались медленно, и им пришлось остановиться в бамбуковом лесу, где пили воду из ручья вместе с оленем и фазанами. Костер мог привлечь внимание, и ужин они съели холодным. Первым сторожить их лагерь вышел Пао.
Через несколько часов он проснулся от ударов и, открыв глаза, увидел, что его окружили люди с ружьями, дубинками, топорами и вилами. Он, как идиот, заснул во время караульной службы, и его взяли в плен люди Ду. Сон Суя нигде не было видно.
В деревне Ду Пао отказался отвечать на вопросы и назвать свое имя. Он плюнул Ду в лицо и обозвал уродливым карликом. Пао знал, что его убьют, даже если он все расскажет. Лучше умереть, не сказав, что за ним стоит Триада. Стошаговые Змеи отомстят за Пао и отправят длинноносого Ду к праотцам, когда он меньше всего будет ожидать этого.
Пао дорого заплатил за свое молчание. Его избили
Ду сказал Пао: «Ты будешь говорить, упрямец, потому что завтра мы проделаем дырки в твоих руках, пропустим через них проволоку и привяжем ее к джипу. Потом мы будем таскать тебя по деревне, пока ты не попросишь меня выслушать тебя».
На рассвете дверь камеры Пао открылась, и ему велели подняться. Ночью он не мог спать – так болели раны. Не давала ему спать еще и ненависть к Ду. Голос велел ему встать в присутствии японского офицера. Пао поднял опухшие глаза и увидел трех японских военных в сопровождении Ду и его заместителя. Оба китайца, словно трусливые псы, пресмыкались и раболепствовали перед захватчиками.
Пао попытался разглядеть старшего офицера, маленького мужчину в гимнастерке защитного цвета, гамашах, щеголявшего саблей. Его маленькая рука в перчатке лежала на огромном бинокле, свисавшем с шеи. Он заговорил на ломанном китайском с высокомерием и презрением, за которые японцев ненавидели во всем Китае.
Тусклый свет в камере и опухшие глаза не давали ему разглядеть лицо офицера, но голос Пао узнал, и сердце его бешено застучало в груди. Японским офицером был Сон Суй. А люди с ним были членами Триады в японской военной форме. Линь Пао потребовалось все его самообладание, чтобы сохранить бесстрастное выражение.
Сон Суй играл свою роль, как хороший киноактер. Он потребовал объяснений, почему пленника не отправили в местный японский штаб в соседней деревне. Ду начал было отвечать, когда Сон Суй стукнул его ногой по икре. "Обращайся ко мне «Ваша честь», – сказал Сон. Склонив голову, Ду принялся извиняться.
Ду извинялся бесконечно долго и Сон прервал его. «Отведи пленника в свой дом, – приказал он. – Я хочу допросить его лично и в нормальных условиях. У тебя есть телефон?» Ду гордо закивал. Он обладал единственным в деревне телефоном.
В доме Ду из бамбука и глины Сон приказал жене Ду побыстрее приготовить еду для своих людей. Потом он потребовал, чтобы ему предоставили телефон. Предатель отвел их в заднюю комнату, стараясь показать себя услужливым хозяином и опасаясь новой вспышки гнева со стороны японского офицера. Когда они вошли в комнату, Сон закрыл дверь и кивнул Пао. Затем Сон вырвал телефонные провода из стены, а Пао задушил Ду голыми руками.
Они обнялись, и Сон рассказал, что отошел по нужде и услышал, что люди Ду окружают Пао. Без оружия он не осмелился прийти на выручку Пао, вокруг которого было так много людей, и тихо просидел в кустах, пока все не ушли. Два дня он провел в Шанхае, организовывая эту спасательную экспедицию. Пао снова обнял его, и Сон сказал, что если бы знал, что от Пао так воняет, то никогда бы не вернулся. Они рассмеялись.
Они вышли из комнаты и направились в кухню, где один из них перерезал горло жене Ду. Наверху они нашли спящую мать Ду. Старуха громко храпела и брызгала слюной, возле кровати, в стакане лежала ее вставная челюсть. Пао задушил ее подушкой.