Власть
Шрифт:
Жизнь его спас другой парень – тот, что помоложе. Не надо, сказал этот молоденький парень, настоящий воин не убивает беззащитного. Пусть живет. И Бенджи подчинился. Нехотя, но подчинился.
Что это за парень такой, который говорил о воинах, и которому даже упрямый Бенджи повиновался без слов? Уцелевший китаец смотрел вслед уходящим подросткам. Глаза его внимательно следили за Тоддом, пока тот не исчез из виду.
16
Манила
Время, проведенное Фрэнком ДиПалмой под стражей в манильской полиции лучше всего можно было
Начать с того, что сотрудники безопасности отеля сочли его психом, угробившим двух китайцев, карлицу-проститутку и проломившим череп третьему китайцу. Разумеется, за таким злодеем нужно наблюдать. Через несколько минут в его номер ввалились шесть угрюмого вида филиппинцев в столь же угрюмых серых костюмах и белых кожаных туфлях и держали его под дулом пистолета, пока не прибыла полиция.
Огневая мощь полицейских – их было восемь в форме и шесть в штатском – была вполне достаточной для вторжения в Коста-Рику. Последовавшие за этим события заставили его пережить стыд, какого он не испытывал никогда прежде. Ему надели наручники и прогнали мимо бросавших любопытные взгляды постояльцев гостиницы в ожидавшую неподалеку дежурную полицейскую машину, которая отвезла его в полицейский участок на Римской площади возле манильского кафедрального собора.
Он вошел в участок под оглушительные звуки соборного органа. Один из детективов с гордостью поведал ему, что в этом органе четыре с половиной тысячи труб, что его привезли из Голландии, и что это самый большой орган в Азии. Сейчас моему пытливому уму только до твоего большого органа, подумал ДиПалма, в руки которого больно врезались наручники.
В полицейском участке его обыскали, предварительно заставив раздеться донага, что тоже было весьма унизительной процедурой. Видно было, что эти копы не потерпят никаких возражений со стороны ДиПалмы, и что его негодование по поводу обыска может только обозлить их. ДиПалма был американцем и репортером и за одну неделю мог заработать больше, чем они за десять лет. Уже одна эта мысль приводила его в расстройство и делала пребывание под стражей невыносимым.
Не стал он протестовать и тогда, когда ему не позволили связаться с кем-нибудь из внешнего мира. Никаких телефонных звонков родственникам, в американское посольство или в его телекомпанию. Не дали ему также права нанять адвоката или поговорить с журналистами. ДиПалме не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что его изолировали по воле того, кто хотел использовать события в номере отеля в своих интересах. Сам он не исключал возможности, что его убьют в заключении по приказу Линь Пао или филиппинских политических воротил, стремящихся сохранить транснациональные корпорации в стране.
Когда он спросил об обвинении, которое против него выдвигается, детектив Филарка, невысокий, словоохотливый филиппинец с тонкими усами сказал: «Мы сообщим вам, когда подготовим его». Еще один способ выиграть время, подумал ДиПалма. Что-то подсказывало ему, что не следует особенно рассчитывать на версию о самообороне.
Единственный свидетель, который мог помочь ему, Федерико, старший коридорный отеля, судя по всему, исчез. По крайней мере, насколько ДиПалме было известно, его не задерживали, и имя его не упоминалось при задержании ДиПалмы. У него был и другой сценарий развития событий: Федерико арестовали, чтобы он никому не давал показаний. Или Федерико уже мертв. В любом случае шансов на то,
Свои первые часы в полицейском участке ДиПалма провел в комнате для допросов – в крошечной каморке без окон, с потрескавшимся потолком, металлическими складными стульями и грязной раковиной с протекающим краном. Как и во всех подобных комнатах, в этой стоял дух тоски, страха и безнадежности. Стены выглядели так, словно последний раз комнату красили в прошлом веке.
Он решил содействовать следствию. Отвечал на все вопросы и не пытался бравировать своим положением. Полицейские всего мира не любят, когда, им создают дополнительные трудности. Дерзкие парни в комнатах для допроса долго не выдерживают.
Пытаться обвести полицейских вокруг пальца ему не было никакого смысла. Им достаточно было обыскать его номер и почитать записи, касающиеся пожара на заводе Талтекс, Нельсона Берлина и Линь Пао, чтобы понять, зачем он приехал на Филиппины.
Он признался, что сам организовал встречу с Хузияной де Вегой, но целью его был отнюдь не секс. Он хотел расспросить ее о пожаре, в котором погибли десятки молодых женщин и среди них крестница его друга. ДиПалма думал, что мисс де Вега может иметь какие-либо соображения относительно того, кто организовал пожар. Позднее он вспомнит, что полицейские не требовали от него разъяснений. Либо это их не интересовало, либо они знали, почему ДиПалма связывает карлицу-проститутку с пожаром.
Как бы там ни было, его решение говорить правду оказалось правильным. Через двадцать минут после начала допроса ему показали украденные часы, найденные на месте пожара, которые ему дал Мартин Мэки. Их нашли в отеле, в номере ДиПалмы вместе с газетными вырезками, касающимися пожара, и записями о Нельсоне Берлине и Линь Пао. Полицейские, однако, не упомянули об этих записях, и эта оплошность не ускользнула от внимания ДиПалмы.
Его спросили, как к нему попали часы. Ему их дал Мартин Мэки, ответил ДиПалма. А как они оказались у инспектора Мэки? ДиПалма ничего не сказал. Он знал, кому Мэки дал за часы взятку. Говорливому Филарке, который теперь стоял среди других допрашивающих и глядел на ДиПалму нежным взглядом карих глаз.
ДиПалма сам не знал, почему не выдал Филарку. Этот болтливый ублюдок только ставил ему палки в колеса на допросе. Называйте это причудой. Или нежеланием доносить на копов вообще. ДиПалма только сказал: «Вам лучше спросить Мэки, откуда у него часы».
Пока ДиПалма раздумывал, правильно ли он поступил в отношении Филарки, в коридоре послышался какой-то шум. Мужчины со строгими, неприятными лицами пришли понаблюдать за ходом допроса. Двое из них были в белых смокингах и черных галстуках. Все трое выглядели как весьма важные особы, и на лицах их было выражение людей, не любящих, когда их беспокоят по вечерам. Они глядели на ДиПалму такими глазами, словно он был взбесившимся бультерьером.
ДиПалма решил, что они являются представителями каких-то крупных шишек в правительстве или в полицейском управлении и пришли сюда, чтобы позаботиться о защите интересов транснациональных корпораций. Четверых допрашивающих ДиПалму детективов, в том числе Филарку, вызвали в коридор для совещания с вновь прибывшими. Дверь закрыли, и ДиПалма остался один в комнате для допросов. Он начал приходить в уныние. И было от чего. Имея массу прекрасных связей, он не мог ни с кем связаться в данный момент.