Власть
Шрифт:
Я не заметила, как произнесла последнюю фразу вслух.
— Простите, ваша светлость, — снова всхлипнула Катрила. — Анни сказала так надо. Иначе все может закончится очень плохо...
Я все равно ничего не понимала. Я чувствовала только боль, от того, что оба моих ребенка где-то далеко. Я чувствовала только обиду за то, что они ничего не сказали мне. Не трудно догадаться, что это был их план, к которому они готовились очень долго. Сейчас, когда я стояла, держа в руках абрегоринскую накидку, которая должна была прятать девочек от глаз посторонних людей, если им друг надо было появиться в
Желание Анни, чтобы они с Катрилой вели себя, как сестры-близнецы... А я-то думала, что это просто игра такая. Желание Анни жить по абрегорианским обычаям. Это позволило ей спрятаться в своей комнате, не вызывая подозрений. Желание Анни сшить абрегорианские наряды. Теперь понятно, почему она выбрала такой вариант костюма. Даже я, мать, ничего не заподозрила. А у постороннего не было ни единого шанса догадаться, что под плотной накидкой прячется совсем другой ребенок.
Я медленно подошла к маленькому креслу и рухнула на него, так и не выпустив дурацкую тряпку из рук. Ноги перестали меня держать. А на глаза снова навернулись слезы. В который раз за последние дни. Черная полоса, начавшаяся месяц назад никак не заканчивалась, с каждым разом ударяя по мне все сильнее и сильнее...
— Ваша светлость, — Катрила смотрела на меня с искренним сочувствием, — мне очень жаль... Но Анни... я не могла поступить по-другому... простите...
Я кивнула.
— Но почему она мне ничего не сказала?! — выдохнула я отчаянно... В этот раз вопрос был скорее риторический, я не ждала ответа от Катрилы. Но она ответила, тяжело вздохнув:
— Анни написала вам письмо. Она велела отдать его только тогда, когда вам будет очень больно... И мне кажется, это сейчас... Я его принесу, ваша светлость.
Глава 35
Катрила вручила мне конверт, который я разворачивала с некоторым трепетом. Мне было страшно. Глупое чувство, но я очень боялась. У меня даже руки дрожали. Я была не слишком хорошей матерью, постоянно пропадала на работе или занималась каким-то другими делами, уделяя им гораздо больше времени, чем детям. И сейчас я очень боялась увидеть упреки в письме Анни.
«Мама, — голос моей дочери зазвучал у меня в голове с самых первых строк. Как будто бы она сидела рядом со мной и читала мне свое послание вслух, забавно хмуря бровки в особенно важных местах, — прости нас за то, что мы ничего не рассказали тебе. Но ты была бы очень расстроена, а мы не хотели расстраивать тебя еще больше. Помнишь, я говорила тебе, что мы с Лушкой уже достаточно большие, чтобы позаботиться о тебе? Поэтому мы и уехали. К тому же очень скоро все начнется. И нам обоим в это время лучше быть подальше от Яснограда.
Я тебя очень люблю, мама. И не переживай, все будет хорошо, ты все делаешь правильно. Поверь, я все вижу....
Ах, да, чуть не забыла! Пусть Катрила не переживает из-за поездки. И ты не переживай. Она встретит там своего суженого, и с ней все будет хорошо».
Я перечитала коротенькое письмецо несколько раз, и если первая часть была понятна, то вторая вызывала смутную тревогу. Я сложила лист бумаги и спрятала конверт в карман.
— Катрила, — повернулась к девочке, которая уже напялила
— Пожалуйста, называйте меня Анни, ваша светлость, — отозвалась она. — Анни сказала, что никто, кроме вас и нянюшки не должен знать, что на самом деле на ее месте я.
— Хорошо, — кивнула я. В этом был резон и заговорила снова, — Анни...
В этот самый момент дверь с грохотом распахнулась. В покои моей дочери без стука вошел разъяренный Третий советник. Катрила пискнула и скрылась в спальне, нянька рванула за ней, оставляя меня наедине со злым, как тысяча чертей свекром.
— Я велел тебе немедленно явиться ко мне, — зашипел он рассерженной коброй. — Я не потерплю непослушания, моя дорогая Абрита! Только не сейчас, когда каждое промедление может все испортить. Ты немедленно отправляешься со мной.
— Хорошо, — кивнула я поднимаясь с кресла. Я впервые видела, чтобы Третий советник так открыто злился. Куда делать его хваленая выдержка? А значит события и, правда, вышли на такой уровень, что даже ему трудно сдержаться. — Я просто хотела увидеть дочь.
Но он уже не слушал меня, он уже летел сломя голову по коридору в полной уверенности, что я последую за ним. И я последовала... Я что-то упускала. И мне это не нравилось.
— Где Адрей?! Куда сбежал этот сукин сын?! — первый же вопрос, заданный Третьим советником едва за мной закрылась дверь его кабинета, бил не в бровь, а в глаз. Но я была готова.
— Он уехал, — невозмутимо ответила я, без приглашения усаживаясь в свое любимое кресло. То самое, из которого я когда-то выгнала барона Пирра.
— Как ты могла его отпустить! — Третий советник со всей дури ударил по столу. От неожиданности я вздрогнула. — Ты же понимаешь, что прямо сейчас наш заговор на самой грани! Еще шаг и все начнется!
— А как я могла его задержать?! — в тон ему возмутилась я. — Я всего лишь жена, и даже по грилорским законам не имею права препятствовать мужу в его решениях! А если вспомнить, что я из Абрегорианской империи, то, вообще, должна смиренно принимать любую его волю!
Третий советник зарычал:
— Не дури, Абрита! Мы оба прекрасно знаем, что ни грилорские, не тем более абрегорианские законы для тебя не играют никакой роли! Теперь ты Великая мать! И ты должна была запретить Адрею уезжать!
Ага... Значит ему уже доложили о том, что произошло в Ургороде.
— А ты вместо этого, — Т ретий советник продолжал орать, стуча кулаком по столу, — отпустила моего сына с какой-то проходимкой, а сама прыгнула в постель к Гирему?! Этот проклятый ночной король мне уже как кость в горле. Да, он оказывал мне услуги в свое время, но сейчас он слишком много возомнил о себе!
— Это не ваше дело, — теперь разозлилась я, — в чью постель я прыгнула. Адрей выполнил свое предназначение, он заделал мне ребенка. А больше он ни на что не годен. К тому же у него стали проявляться такие же психические отклонения, как у его матери. А я не собираюсь рисковать своей жизнью и своим здоровьем больше необходимого.
— Заделал ребенка? — перебил меня Третий советник. — Ты все таки беременна?
— Да, — кивнула я, нисколько не сомневаясь в своей правоте. И немного приврала, — Примерно через восемь месяцев у нас родится сын.