Властелин молний

Мур Улисс

Одно Нестор знал наверняка: они связали между собой некоторые места, и двери — кратчайший путь туда. И сделаны они, по крайней мере на первый взгляд, из самых простых материалов: дерево, ключ с головкой в виде какого-нибудь животного, более или менее сложная замочная скважина. Но секрет Дверей времени и их создателей так до сих пор никому и неведом.

Нестор просмотрел записки Леонардо.

— Острова, острова и снова острова. Куда же ты направился на этот раз? Что ищешь?

Он присмотрелся к одной навигационной карте: море у Корнуолла

и Ирландии. Здесь Леонардо написал слова, которые Нестор полностью разделял. Он сам много лет повторял эту мысль, ещё до исчезновения Пенелопы:

Все создатели дверей умерли.

— Молодец, упрямец… — пробормотал садовник. — Наконец-то ты понял это. Всё, что в наших силах теперь, это спрятать двери.

И всё же…

И всё же ещё что-то оставалось в душе Нестора и волновало его всякий раз, когда он думал о дверях. Все эти годы напрасных поисков… чтобы прийти… К чему?

Даже если все умерли…

Леонардо продолжал в своей записке эту мысль:

… возможно ли, чтобы они никому не передали секрет своего мастерства?

Читая эти строки, Нестор улыбнулся. Возле карты и в самом деле лежала книга с недвусмысленным названием:

Исследователи Бесконечности:

Руководство по Переходным мирам по версии того, кто вернулся

На обложке помещался портрет Данте Алигьери. Леонардо покрыл заметками каждую страницу, подчёркивая отдельные строки и оставляя закладки.

— Это ещё откуда взялось? — удивился старый садовник, а ветер между тем всё выше вздымал волны и завывал всё сильнее.

Он оставил книгу и стал рыться в ворохе карт и перебирать книги, пока не нашёл, что искал, — погребённый под десятками мятых номеров «Нэшнл джиогрэфик» («Национальной географии») радиоприёмник.

Он представлял собой чёрную пластмассовую коробку величиной с небольшой телевизор. Питер Дедалус собрал этот приёмник незадолго до того, как покинуть город. Леонардо считал, что он никогда как следует не работал, а Питер не сомневался в обратном. Нестор попытался вспомнить, как он включается. Посмотрел, включён ли он в сеть, но потом вспомнил, что, как и большинство созданных Питером механизмов, он не нуждается в электричестве, достаточно открыть и выставить на солнце.

Вздохнув, Нестор взял приёмник под мышку и вышел из комнаты. Поднялся по последним ступенькам, которые вели на самый верх маяка, а потом и на круговой балкончик возле огромного прожектора.

Ветер едва не сбил старого садовника с ног и растрепал волосы.

Нестор опустил приёмник на пол, открыл его и подождал, пока солнечные батареи, которые Питер установил в нём, получат достаточно света, чтобы он заработал. И тем временем обошёл балкончик, разглядывая гавань Килморской бухты и холмы, покрытые лесом, где растёт кислица.

Потом взял приёмник, прошёл на лестницу, пригладил волосы и прислонился к стене, белённой известью.

Включил приёмник,

и из динамика послышался типичный шум, какой бывает, когда радио не настроено ни на какую волну. Тогда он стал вращать ручку по часовой стрелке и обратно. Понятное дело, в Килморской бухте мало что можно поймать.

Единственный передатчик тут построили лет пятнадцать назад, соединив его с переделанным музыкальным автоматом, который с тех пор круглые сутки передавал музыку из коллекции грампластинок Блэка Вулкана. И никто в городе никогда не жаловался на это. Блэк владел великолепной коллекцией записей.

Перебирая частоты, Нестор поймал и этот сигнал и несколько секунд слушал отрывок из альбома 1970 года «В кильватере Посейдона» рок-группы «Кинг Кримзон».

Коллекция или не коллекция, но только диски из собрания Вулкана начинали устаревать. И рано или поздно их придётся сменить.

Нестор опять принялся крутить ручку настройки, пока не попал на волну, где стояла полнейшая тишина.

«Вот она, — сказал он про себя. — Вот нулевая частота».

Питер не раз пытался всеми способами объяснить Нестору, как работает эта частота, но ему плохо давались научные или слишком подробные объяснения. Он помнил только, что это называлось «фоновая космическая микроволновая радиация» и что её обнаружили в шестидесятых годах двое учёных, которые занимались радиоантеннами.

Питер говорил ещё, что этот радиосигнал исходит из космоса, со всех сторон и с одинаковой силой. Он говорил, что это эхо шума, вызванного Большим взрывом при возникновении Вселенной.

Нестора вполне устроило бы, если бы созданная Питером чёрная пластмассовая коробка позволила бы переговорить с Леонардо.

Он наклонился к микрофону и, нажав кнопку, включающую связь, произнёс:

— Леонардо? Леонардо Минаксо, слышишь меня? Это Нестор. Леонардо? Ответь. Говорит Нестор из Килморской бухты.

И отпустил кнопку, вслушиваясь в полнейшее безмолвие приёмника.

Он повторил обращение десятки раз без всякого результата, проверил, те ли нажимал кнопки, какие нужно, те ли крутил ручки. Сделал ещё пару попыток и наконец убедился, что ничего не получается.

Наверное, лучше вернуться к Джулии и попробовать как-то связаться с ребятами в Тулузе. Хотя бы по мобильнику Аниты из дома, «откуда хор голосов звучит», единственного места, откуда действительно можно звонить наружу.

Он снова взял приёмник под мышку и отнёс его туда, где нашёл.

— Пора бы уже обновить аппаратуру, Питер, — проговорил Нестор. — Эта совершенно не работает.

Поставил приёмник на стол и покрутил ручку, чтобы поймать передатчик Блэка Вулкана.

— …ОР! — вдруг каркнул приёмник, прежде чем зазвучала барабанная дробь.

Нестор вздрогнул. Он не ослышался?

Быстро повернул ручку в обратном направлении и перешёл на нулевую частоту. Нажал кнопку связи и произнёс:

— Леонардо? Слышишь меня? Перехожу на приём.

Секунд пять приёмник молчал, потом нестерпимо захрипел: