Властелин Некронда
Шрифт:
– Кто?
– Брид.
Голос Керидвэн дрожал.
Халь покачал головой.
– Больна. Ранена, – выдавил он.
– Носилки для моего дорогого кузена Бранвульфа! – энергично вскричал король. – Носилки! Врачей!
– Врачи нам не нужны, – отрезала Керидвэн.
Хотя лицо ее было все в ссадинах и синяках, а под глазами пролегли черные круги, она каким-то образом нашла в себе силы идти самостоятельно. А вот у Бранвульфа никаких сил уже не осталось. Солдаты несли его на носилках. Он весь пылал в жару, почти умирал от голода, и
Керидвэн остановила его руку. Движения ее оставались быстры, как и прежде. На обветренном, покрытом синяками лице все так же улыбались яркие глаза.
– Не довольно ли ты уже натворил этим мечом? Рэвик того не стоит. Его просто ввели в заблуждение, он пытался на свой лад сделать то, что считал лучшим для страны.
Она с достоинство шествовала вслед за носилками Бранвульфа на свет. Стиснув зубы, Халь шагал рядом с ней.
– Мои покои – к вашим услугам, – заявил Рэвик. Керидвэн покачала головой.
– Когда мы только приехали, я заметила за дворцом, близ фруктового сада, изумительную рощу – дубы, ивы и ясени. Там нам будет вполне хорошо. Сейчас тепло. Вижу, еще только ранняя осень.
Она улыбнулась, щурясь на солнце, голос ее звучал устало и медленно. Но все же жрице хватало упрямого мужества идти самостоятельно, без поддержки. Халь только диву давался. Босые пятки Керидвэн были рассечены ударами бича – от этого зрелища молодой воин позабыл даже про боль в руке.
Керидвэн уложила Бранвульфа в тени и дала ему чистой воды.
– Все хорошо, Бранвульф, – нежно прошептала она. – Халь вернулся и привез Кимбелин. Все кончено.
Поднявшись, она обратилась к начальнику караула:
– Принесите мне свежего шалфея и золототысячника. Травы помогут ему лучше спать. – Она снова обернулась к Халю. – Но где же Брид?
Он молча показал на другой край лужайки. Кеовульф с торжественно-печальным лицом нес на руках безжизненное тело Брид. Волосы ее свешивались и покачивались у его колен. Рыцарь благоговейно уложил раненую у босых ног Керидвэн.
Та бросилась на колени перед юной жрицей и прижала ее голову к груди. Несколько мгновений спустя она мрачно поглядела на Халя.
– Объясни.
– Не могу, – оцепенело ответил он.
Бросив еще один мрачный взгляд на тело Брид, юноша отошел и смешался с все нараставшей толпой, бездумно слушая торопливые приказания, выкрикиваемые и на кеолотианском, и на бельбидийском. Оба короля рука об руку прогуливались по аллее вдоль площади, дабы подтвердить известие о воцарившемся меж ними согласии, Халь присоединился к процессии.
Кимбелин тоже была там и с несчастным видом поджидала возможность нарушить монаршью беседу.
– Отец, – тихонько окликнула она Дагонета по-кеолотиански. На лице ее читалось смятение.
Больше Халь ничего не слышал, но видел, как поникли плечи Дагонета, а руки бессильно
– Турквин! Турквин! – горестно вскричал он и принялся бить кулаком по стволу яблони. Костяшки пальцев у него залились кровью. Через минуту-другую он утих и сел на скамью, онемело глядя на кинжал, вытащенный из тела его сына. Весь дрожа, Дагонет судорожно прижимал к себе дочь.
– Но это же эмблема Кульфрида.
У Халя было слишком много своих проблем, его все это более не касалось.
Весь день во дворец и из дворца сновали тучи посланцев, но Халь едва замечал их, сидя подле Брид. К огромному его облегчению лицо девушки утратило прежнее выражение постоянной муки, хотя никаких признаков выздоровления не наблюдалось. Бедняжка ворочалась, металась, а время от времени сгибалась в три погибели и ее рвало.
– О, Брид! – в отчаянии прошептал молодой воин и, не в силах более смотреть на ее страдания, повернулся к брату – тот по крайней мере, умывшись и побрившись, стал выглядеть гораздо лучше.
– Как он? – спросил Халь, когда Керидвэн погладила мужа по голове.
– Халь? Халь, это ты?
Барон снова открыл глаза, сощурился и слабо потянулся к брату.
Халь легонько сжал пальцы Бранвульфа в знак любви, но не придумал, что бы сказать.
– Он сильный воин, но ему слишком многое пришлось вынести, – тихонько произнесла Керидвэн. – Они морили нас голодом и опаивали всякими зельями, пытаясь выведать, где спрятана Кимбелин.
– Какая же ты сильная, Керидвэн, – сказал Халь. – Сильная, когда мы все так слабы. Я пытался убить ее…
– Да, – мягко, без осуждения произнесла Керидвэн. – Но ты должен знать еще кое-что.
Молодой воин поднял на нее взгляд, уже по одному тону жрицы уверенный: что бы она ни собиралась сказать, он не хочет этого слышать.
21
Брид перекатилась на живот, ее вырвало, и девушка снова скрючилась, стараясь справиться с болью. Но та оказалась сильнее. Выгибаясь дугой, стиснув кулаки, несчастная кричала и корчилась. Казалось, зазубренный кинжал пронзает ей грудь, терзает плоть, вырезает сердце. Всхлипывая, Брид кусала руки и молила о пощаде.
Наконец благословенный сон снизошел на нее, и маковый настой швырнул девушку обратно в темный мир неизбежных кошмаров. Ухмыляющиеся лица глумились над ней, когтистые лапы тянулись схватить ее. «Ты последняя из твоего рода, последняя жрица, и скоро, скоро ты тоже умрешь».
Она проснулась от собственных криков. Да неужели этим мучениям не будет конца? Временами зрение и слух, пусть и смутно, возвращались к Брид, в другие же она терялась в искаженном и колышущемся мире боли. Грань между явью и сонными видениями казалась такой зыбкой. В какой-то миг девушке померещилось, будто она видит Халя, но правда ли это был он? Халь помог бы ей, утешил, однако склоненное над ней смуглое лицо искажала гримаса отвращения.