Властелин Некронда

Уэлч Джейн

Скоро отряд поглотила вечерняя мгла, лиловые отсветы залили мир магическим огнем. Кони все мчались вперед по глубоким сугробам и, наконец, приблизились к перевалу. Здесь ветер дул сразу с двух сторон, образовывая на снегу твердый наст, которого еле касались копыта неземных скакунов. Местами на скалах синели полосы льда, чуть припорошенного легким снежком. Беглецы добрались вершины и остановились под прикрытием нанесенного ветром снежного карниза.

Рядом с Каспаром вновь зазвучал гулкий голос Талоркана:

– Отсюда

вы уже доберетесь и сами. Мы вынуждены покинуть вас – погоня близка.

Между двумя пиками на вершине мира искрились и плясали призрачные огоньки. Каспар почувствовал, как вибрирует в нем магия Великой Матери, и понял: они стоят в средоточии силы. Конь под ним вздыбился и заржал, без сомнения, уловив ту же пульсирующую энергию.

Пеннард с Придди испуганно жались к шее лошади, но Изелла, как и предполагал юноша, уверенно выпрямилась в седле, хотя ее замерзшее лицо оставалось все таким же серовато-синим.

– Держите прямо. Найдете в снегу деревню.

Талоркан показал куда-то вперед, хотя за снежной круговертью Каспар ничего не разглядел.

Лесничий начал отчаянно вырываться. Из ниоткуда, из воздуха к нему потянулись цепкие руки. Лишенные тел, освещенные пляшущими искрами, они являли собой жуткое зрелище. Грудь Талоркана пронзило сразу несколько копий. Звонкий и чистый, но властный голос, в котором Каспар узнал голос Нуйн, вскричал издалека:

– Талоркан, мои ключи! Верни мне мои ключи! Следом зашумели другие голоса:

– Хватайте и женщину! Они будут наказаны. Коней, коней отберите! Никто не смеет безнаказанно проскользнуть во Врата Нуйн.

– Отвези мою дочь домой! – выкрикнула Май, но голос ее оборвался пронзительным воплем.

Множество рук вцепилось в нее, волоча беглянку прочь. Несколько мгновений она еще цеплялась за Каспара, однако как ни пытался он удержать ее, бестелесная плоть дымком проскользнула сквозь пальцы.

– Прощай! – крикнул юноша, когда призрак молодой женщины рассыпался облачком искр.

Сверкающий воздух взвился, закружился и сгустился в одну яркую точку, что взорвалась и исчезла, а Каспар так и остался на месте, бессильно уставившись в пустое пространство.

– Май! Май!

Рука Изеллы коснулась его плеча.

– Едем. Надо найти деревню.

Едва Талоркан исчез, тотчас же неподалеку раздался заунывный вой волка, потом второго. Враг вернулся!

Юноша послал скакуна в отчаянный, но по-прежнему плавный и грациозный галоп. Ему казалось – он летит над землей. На такой скорости даже черногривые хищники скоро остались далеко позади, по шею утопая в снежных заносах, которые золотистые скакуны Иномирья перелетали легко, как птицы. Теплое мерцание лошадиных шкур разгоняло царящую вокруг ночь. Окутанные сиянием всадники мчались вперед, и ветер, что хлестал в лицо Каспару, быстро сдул слезы с воспаленных глаз юноши.

Буран снова улегся, снежные вихри начали оседать на землю. Со спины скакуна Каспар видел

далекий горизонт, где возле белой равнины притулились исполинские горы. Молодому воину показалось, будто средь однообразного пейзажа он различает какие-то круглые очертания. Только бы это оказалось делом людских рук! Он обернулся. Двойная вершина макушки мира уже затерялась вдали, лишь виднелись пляшущие лиловые отблески.

Пеннард глядел на своего коня, не веря глазам.

– Но как? – спросил он, когда отряд, чуть замедлив бег, поскакал по темному, загадочно мерцающему миру тундры к круглой тени, которая в такой глуши могла означать лишь присутствие человека. – Откуда они взялись?

Каспар умудрился растянуть окоченевшие губы в ухмылке и бросил очередной взгляд вперед, на круглую тень, в которой с этого расстояния уже угадывалась снежная стена.

– Из Иномирья.

– Но как же? Они ведь не призраки, – заспорил Пеннард.

– Через Врата Нуйн.

Теперь Каспар все понял. Он попросил Перрена о помощи. Должно быть, горовик отыскал Талоркана, ведь тот больше кого-либо ведал об Иномирье. А Талоркан, верно, провел коней через Врата Нуйн, один из путей между мирами.

Перед стеной, сложенной из твердого снега, отряд неуверенно остановился.

– Здравствуйте! – бойко окликнул Каспар на языке дальнего континента, не зная, что бы еще сказать.

Из-за загородки послышался рев, явно человеческий, но подражающий рыку медведя. Перспектива безопасного убежища воодушевила и подбодрила юношу, но один взгляд на Изеллу сказал: она все еще в самом тягостном состоянии. Торра-альтанец рысцой обежал вокруг стены, но не нашел никакого входа, если не считать маленького отверстия понизу, куда можно было с грехом пополам протиснуться. Но туда лезть наобум, пожалуй, небезопасно.

– Помогите! Нам нужна помощь! Тепла, еды, приюта! – закричал он.

Рычание продолжалось, так что юноша повторил свои мольбы на бельбидийском, но столь же безрезультатно. Тогда он попытался просить на других языках, которые знал, – наречиях всех других стран его родины и даже западного континента, где, по слухам, бриллиантовые моря сверкали так ярко, что неосторожного, заглядевшегося на их воды, ждала неминуемая слепота. Он знал всего лишь несколько – если быть точным, пять – слов на ваэрлогийском, но одним из них было слово «друг».

Рычание наконец прекратилось и кто-то взволнованно повторил это слово. Из гладкой снежной стены высунулось острие ножа и начало прорезать квадратное окошко. Маленькое красное личико, щурясь, уставилось на нежданных гостей, и Каспар спрыгнул с коня. Ноги пронзило резкой болью. Он растер колени и выпрямился.

– Друг! – повторил он по-ваэрлогийски. Собеседник его просиял.

– Друг, друг! – пролопотал он.

Каспар перешел на родной бельбидийский.

– Мне очень жаль, но это и весь мой запас ваэрлогийского.