Властелин Некронда
Шрифт:
Не придется удивляться, если он сочтет Кимбелин куда более заманчивой добычей. Мысль эта больно ранила девушку. Она любила Халя – любила, сама не зная, почему и за что. Конечно, спору нет, он весьма привлекателен: высокий, сильный, красивый своеобразной темной красотой. Ум и обходительность снискали ему популярность среди рядовых солдат, хотя Халь всегда следил, чтобы они обращались с ним почтительно, без панибратства.
Но почему же она, Брид, подпала именно под его обаяние? Кругом сколько угодно мужчин ничуть не хуже. Взять хоть Кеовульфа. Девушка завидовала любви Кибиллии к калдейскому рыцарю. Он ведь такой
С распадом Троицы она стала никем, простой крестьянской девушкой без каких бы то ни было особенных дарований, какого бы то ни было могущества. Но прежние знания все же остались при ней. Юная жрица по-прежнему умела творить чары рун, знала силы деревьев и целительные свойства трав. Но чутье, интуиция исчезли – исчезло прозрение, истинное видение, что поднимало ее над обычными смертными. Исчез дух Великой Матери, что жил в ее груди.
Заледенев от долгого ползания по сырой листве, девушка вгляделась в черную чащу. В голове гудело. Ну вот, теперь ей не удалось даже вызвать кобольдов, а казалось бы – такая простая задача.
– Сюда! На помощь! Скорее! – взволнованно позвал Пип.
Брид подбежала к нему как раз в ту секунду, когда он высвобождал из земли руку с массивным перстнем, на котором была выгравирована рыба.
– Хардвин! – разочарованно протянула девушка, помогая Пипу извлечь тело на поверхность.
Перевернув несчастного на спину, Брид уставилась в застывшее лицо. Хардвин пребывал в глубоком беспамятстве. Девушка вновь бросилась на колени, суетливо обшаривая окрестности. Вдруг Халь где-то рядом?
Нога! Пальцы Брид наткнулись на носок черного сапога. Девушка что есть сил потянула за ногу, но тут же застыла в тревоге. В лесу протрубил охотничий рог.
Пип схватил ее за плечо и потянул прочь.
– Скорее! Спрячемся в подлеске!
Оттолкнув паренька, Брид с удвоенной энергией принялась тащить за сапог. Однако при виде появившейся вслед за сапогом тощей ноги в груботканых штанах пыл девушки заметно угас. Опять не Халь!
Промедление оказалось роковым. Лес наполнился лаем охотничьих псов, в воздухе разлился запах страха. На поляну выскочила задыхающаяся, дрожащая лань, по пятам за ней мчалась свора собак. Внезапно они дружно взвыли и развернулись, бросив погоню. Все еще цепляясь за торчащую из земли ногу, в которой она опознала ногу Ренауда, Брид замерла.
Псы разом устремились к девушке и окружили, обдавая жарким дыханием. Один из них, верно, вожак, ухватил ее за край туники и потянул. В эту секунду из чащи показались разгоряченные преследованием охотники. При виде нежданной находки они разразились громкими криками, на полном скаку останавливая коней. Высокая гнедая кобылка осадила назад, взрывая
«Думай! Думай!» – понукала себя Брид. Придумай и скажи что-нибудь – что-нибудь правдоподобное. Но не успела она произнести ни слова, как охотник спешился и щелкнул хлыстом, отгоняя собак. Он был смуглее большинства кеолотианцев и не такого грубого сложения.
Из-за деревьев вылетела еще одна лошадь, вся в мыле от бешеной скачки. На ней сидел охотник постарше, грузный и с виду сварливый. Стоило ему увидеть Пипа с Брид, как лицо его исказилось от отвращения.
– Демоны! Осквернители могил! – заорал он по-кеолотиански.
9
Каспар с Май глядели на прекрасный, мирный, полный жизни пейзаж. Вдали в небеса уходили горы, увенчанные шапками облаков. Под ногами расстилался роскошный зелено-золотой ковер трав. И всюду, куда ни кинь взгляд – цветы, цветы, цветы. Они расцвечивали великолепием красок пологие курганы, тянулись желтыми лентами, разливались озерами всех оттенков синего, танцевали и покачивались под легким ветерком.
Нарвав небольшой букет, Май с любопытством оглядела свою добычу.
– Я и половины из них не знаю, – удивилась она. Впервые после гибели Руны молодая женщина заговорила о чем-то кроме своей утраты. Голос ее звучал напряженно и глухо. – Вот этот похож на веронику-переростка.
Она показала крупный цветок с пятью лепестками глубокого синего оттенка, в тон глаз Каспара.
Юноша рассеянно кивнул, озирая золотистую равнину в поисках следов человека.
Май словно читала его мысли.
– А где же коровы? Здесь очень похоже на гигантский луг в Бельбидии, так что должно было бы пастись множество коров, – вяло проговорила она. За последние дни бедняжка очень осунулась.
Взяв руку возлюбленной, Каспар крепко пожал ее.
– Не знаю. Но погляди кругом. Как здесь спокойно!
Она раздраженно оттолкнула его, и Каспар отодвинулся, думая, что Май все еще винит его в смерти Руны. Молодая женщина шла все медленнее и медленнее, пока наконец не сдалась и не позволила ему вести ее. Каспар не переставал оглядываться, и в какой-то момент ему показалось, будто он заметил пасущегося быка. Но тот находился так далеко, что юноша не смог толком ничего разглядеть. Впрочем, естественную красоту равнины уродовала резкая линия грубой каменной стены, что тянулась слева от путников.
– Я больше не могу, – простонала Май. – Давай остановимся.
– Здесь нельзя, – возразил Каспар, указывая на стену. – Слишком близко к людям.
– Люди? Где?
Юноше показалось, что она отреагировала на его сообщение с излишним энтузиазмом. Он пожал плечами.
– Точно не знаю, но где-то неподалеку. Кто-то ведь строил эту стену. А мы же не хотим ни с кем встречаться.
– Ну да, – снова угасая, согласилась Май с сомнением в голосе и остановилась перевести дух. – Хотя…
Она не докончила фразы.