Властелин Некронда
Шрифт:
Раз или два за все это бесконечное время она пыталась открыть глаза, но отяжелевшие веки напоминали огромную решетку на воротах замка, к которой напрочь забыли прикрепить подъемный механизм. Брид втянула носом воздух – запах в комнате изменился. Она достаточно долго изучала пути природы, чтобы инстинктивно понимать: прошло немало часов. Казалось, сменилось даже время года. Где-то рядом толпились люди – она чуяла их страх.
Тяжелое одурение держало, не выпускало из цепких объятий. Мысли являлись лишь бессвязными обрывками. Пронзительный визг очередной жертвы Ирвальда вынудил девушку все же открыть
На земле рядом с ее ногами вытянулись еще две пары ног: одни в роскошных дорогих сапогах, другие в сбитых и изношенных башмаках попроще. Пип! Разум девушки чуть прояснился, она быстрым взглядом окинула это преддверие ада. Из тех несчастных, что были прикованы к стене, когда Брид только попала сюда, не осталось никого, место их заняли новые жертвы, обреченные отдать жизнь неизвестному духу из Иномирья.
Яркая полоска металла приковала к себе ее взгляд. Древний рунный меч лежал на низком деревянном столе, по клинку его стекала кровь. В воздухе еще звенела голодная, алчная песнь смерти. Меч! Так, значит, он не привиделся Брид, он и в самом деле здесь. Сердце ее сковал ледяной страх.
– Теперь ее! – торжественно провозгласил кеолотианец.
Где же Халь? Где он? И почему ее разум более не отуманен зельем? Дабы в предсмертном дыхании было больше силы? Итак, настал ее час. Она станет следующей жертвой. Кто-то выплеснул на девушку ведро холодной воды, она ахнула и от неожиданности рванулась вперед.
Сторож, в котором Брид узнала Пальца, рывком поднял ее на ноги. Но стоять она не могла – занемевшие ступни пронзала резкая боль, тело сковывала мучительная слабость. Девушка рухнула на колени. Слабо сопротивляющуюся, ее поволокли к столу, исполнявшему роль алтаря.
Тело Хардвина уже начало гнить, от него исходило отвратительное зловоние. Разверзнутая грудная клетка выглядела так, точно ее опалило жаркое пламя. В глаза Брид ударил луч золотого света, и девушка невольно зажмурилась, сама не понимая, что же увидела. Несколько мгновений спустя глаза ее привыкли, и она сумела разглядеть маленькую золотую чашу, что покоилась в полости на груди Хардвина.
Небольшая золотая чаша, не шире ладони. По краю бежали ряды загадочных рун. Хотя Брид ни разу не видела ее прежде, но мгновенно узнала. Сколько раз Морригвэн описывала ей этот сосуд!
Чаша Онда! Она наделена способностью запасать и концентрировать Онд, дыхание жизни, эссенцию бытия и природной магии. Голова у Брид пошла кругом. Помнится, жрицы древности использовали чашу, дабы передавать силу чистого, сконцентрированного Онда тем или иным предметам. В чашу наливали воду и помешивали ее каким-нибудь могущественным талисманом, дабы вода вобрала в себя силу Онда. Следующий же предмет, что помещался туда, также обретал часть этой силы.
Однако сейчас магический сосуд был сух и, с проколотым донцем, покоился в груди мертвеца. Кто-то, равный юной жрице по силам, или даже превосходящий ее, нашел древней чаше новое применение. Все эти мысли молнией пронеслись в мозгу Брид, а вслед за ними на нее снизошло озарение. Вот оно, в чем дело! Предсмертное дыхание, квинтэссенция жизненной энергии лилась сквозь чашу в грудь мертвеца, а оттуда туннелями магии уходила к душе по ту сторону
Но если жертвоприношение свершали рунным мечом, чары многократно усиливались. Совместное действие двух могущественных талисманов всегда порождает магию, несравненно большую, чем можно достичь просто сложением их сил по отдельности. Брид догадалась, что дух жертвы, двигаясь в Иномирье, несясь по туннелям, что ведут от жизни к смерти, теперь открывает проход, дает возможность духу, ждущему на той стороне, проскользнуть обратно на крыльях зловещего призрачного ветра. Тут явно чувствовалась работа какого-то колдуна, в совершенстве овладевшего темным искусством и постигшего самую тонкую взаимосвязь сущего.
Палец рванул девушку за волосы, сорвал волчью шкуру с ее обнаженного тела. Жесткие руки схватили пленницу, наклонили над Хардвином, прижимая лицом к зловонному трупу. Дыхание ее отражалось от стен чаши. На дне сверкал тонкий золотой лучик, Брид завороженно впилась в него глазами. Мучители откинули локоны девушки с ее шеи, к бледной коже спины прикоснулась холодная сталь меча.
«Я не испытываю страха, – твердила себе Брид, хотя ее била дрожь. – Я служительница Великой Матери. Она не покинет меня. Я служительница Великой Матери. Она меня защитит».
Брид упорно повторяла это, как заклинание, но потом мольба ее изменилась.
– О, Халь, милый, дорогой Халь, – бессильно прошептала бедняжка.
Ирвальд речитативом завел какое-то длинное и мрачное заклинание. Брид чувствовала, как мысли ее словно всасываются в водоворот на дне чаши, падают в бездонную пропасть, а тонкий лучик света, сияющий из недостижимых глубин, разгорается все ярче и ярче.
Вот уже свет заполонил все вокруг. Глядя в колодец, что уносил ее прочь, девушка увидела огромную раскрытую пасть, гигантские желтые волчьи клыки, язык, дрожащий от предвкушения новой порции дыхания жизни. Кончик легендарного меча кольнул ее под лопаткой, нащупывая подходящее место, чтобы пронзить ребра и добраться до сердца.
И вдруг волк исчез. Какая-то женщина с гривой темно-рыжих волос неистово выкрикивала имя Брид, притягивая магическую силу чаши к себе. Что-то царапнуло туго натянутую кожу на шее девушки. Брид закричала и забилась, короткий предсмертный вопль перешел в крик, горло заполнилось кровью. А затем пришла боль, острая, раздирающая грудь – но все произошло быстро, смерть оказалась такой короткой.
– Брид! Нет! Нет! – яростно кричал Пип, пытаясь вырваться из цепей.
Конец всему. Конец надеждам. Брид означала жизнь, означала красоту, означала для него весь мир. Мальчик боготворил ее каждой клеточкой своего существа.
– Брид, нет, пожалуйста, нет! – стонал он, не веря своим глазам, с ужасом глядя, как лезвие пронзает спину Брид и выходит в ложбинке меж двух всхолмий обнаженной груди.
– Халь! Халь, любимый! Любовь моя! – выкрикивала Брид, омываемая болью и отчаянием. Мозг разрывался от осознания кошмарной правды случившегося…
Но она еще летела по туннелю между мирами. Волосы ее развивались в вихре магического ветра. Халь еще в состоянии вернуть ее. Не может быть, что это уже конец – конец всего, не только лично ее, Брид, но и надежды на воскрешение единства Троицы.