Властелин Севера

Джасим Фарид

— Да, их сведения окажутся полезными для нас, — сказал Вульф, — Но если мы одни отправимся сейчас домой, наши отряды вновь окажутся разъединенными расстоянием.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю идти вместе, — сказал Вульф, — Я понимаю, нелегко бросать родные места на растерзание полчищам троллей, но боюсь, что эта участь в скором времени постигнет и Рогаланд: оттуда надо будет уходить. Если вы сейчас останетесь здесь, а мы уйдем, то мы все вернемся в то невыгодное положение, в котором наши народы находились в недавнем прошлом — мы будем разъединены. Троллям не составит труда разгромить

наши дружины, которые и так заметно поуменьшились в количестве. Только вместе мы сможем сопротивляться.

Фолькхари тяжело вздохнул и погладил себя по бороде, раздумывая над словами Вульфа. Он не мог позволить себе отвернуться от реальности и понимал, что молодой ильвинг прав. Сейчас разделяться нельзя. Глупо полагать, что это было последнее нападение турсов. Придется идти вместе.

— Хорошо, — сказал он, — Только нам нужно время, чтобы собрать все необходимое и погрузить на телеги.

Вульф кивнул и ответил.

— Тогда торопитесь. Мы будем ждать вас у опушки рощи на склоне холма.

Вульф сделал знак рукой, и дружина последовала за князем, покидая чертог хордлингов.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Черное полотно безоблачного неба было усеяно россыпями сияющих звезд. Время близилось к полуночи, когда Хьяртан — один из оставшихся в Этельруги воинов, закричал:

— Вульф вернулся! Вульф вернулся!!

Вальхтеов и Сигни выбежали из дома и вместе с другими женщинами заспешили к пограничным кострам, тянувшимся по периметру деревни, встречать князя и дружину.

Волчьи глазницы сверкнули в свете костров, когда Вульф неспешно въехал верхом в гарт. За ним появились его братья и товарищи, за которыми следовали чужие воины, в которых Сигни узнала хордлингов и самого Фолькхари. В седлах перед многими их них сидели женщины — видимо их жены или невесты. Процессию завершали несколько телег и повозок, некоторые из которых были загружены провизией и всякой утварью, на других сидели дети и престарелые, на оставшихся были сложены тела погибших из обоих кланов.

Сигни была слегка удивлена приходу нежданных гостей. Она вопросительно подняла седоватые брови, когда сын подошел к ней.

— Мы победили! — провозгласил Вульф, обращаясь ко всем собравшимся здесь людям. Воины, что остались охранять гарт, а также многие из женщин, отозвались ликующим воплем. — С кланом хордлингов заключен мир, теперь они наши союзники! Принимайте их, как наших добрых гостей.

Он повернулся к матери. Ее тонкие губы дрогнули в едва заметной улыбке, когда она протянула руки, чтобы обнять Вульфа.

— Ты настоящий молодец, Вульф! — прошептала Вальхтеов, прильнув к груди брата. Она не была уверена, услышал ли он ее слова, но ее переполняло чувство гордости за него и за весь род ильвингов. Они удержали свой гарт, они помогли соседям и победили. Теперь два рода в мире друг с другом и надежд на спасение от орд троллей стало гораздо больше.

Вокруг также царило веселье, вернувшиеся с битвы воины обнимали близких и родных. Но их смех и радостные голоса вскоре сменились плачем и проклятьями тех, кто нашел своих близких в повозке среди тел погибших от оружия турсов.

— Пойдем в дом, отдохнете с дороги, — сказала Сигни. Она распорядилась разместить гостей в сохранившихся строениях, дать

им еды и питья и, убедившись, что слуги отправились выполнять поручение, направилась к княжьему чертогу.

Войдя в дом, Вульф опустился на правое колено перед одним из столбов, подпиравших крышу. На нем было вырезано изображение бога войны — Тиваза.

— О, Небесный Отец, благодарю тебя за победу, дарованную тобой, — прошептал Вульф, — Всю убитую нечисть посвятил я тебе. Вепрь будет в жертву тебе принесен!

Вульф встал и, сделав несколько шагов влево к стоящему рядом столбу, вновь опустился на колено.

— О, Воданаз, кудесник искусный, я славлю имя твое, ибо принес ты мне удачу. Твои воинственные девы хранили меня от вражьего оружия. Я жертвую тебе быка.

Вульф встал и подошел к столбу, что стоял ближе всех к возвышающемуся на помосте столу. Склонив голову в благодарном поклоне, Вульф произнес:

— Древнейший Из Волков, зачавший наш род! Я славлю тебя за удачу и победу, которую ты дал своим отпрыскам. Я — Вульф Ильвинг приношу тебе в жертву то, до чего ты всего более жаден.

Вульф вытащил из-за пояса кинжал и медленно провел лезвием по своему левому предплечью. Остро заточенный клинок с едва слышным шелестом рассек плоть, капельки крови неторопливо набухли на краях раны и, слившись в единый поток, потекли вниз к кисти, к пальцам, и закапали на землю у подножья столба. Вульф тронул кровавый поток пальцем правой руки и окрасил в алый цвет вырезанные на дереве линии, изображающие священный дух ильвингов.

Сигни смотрела, как ее сын совершает древний обряд посвящения, и в ее памяти всплыл образ Хрейтмара — много лет прошло с тех пор, как молодой Хрейтмар, получив Кормителя Воронов от своего отца, впервые окровавил его в битве. Позже, стоя перед родовым столбом, он совершил обряд посвящения, и Древнейший Ильвинг, испив его крови, признал в нем нового вождя клана. Тогда его алая влага также стекала на землю, утоляя жажду Древнейшего Из Волков.

Завершив ритуал, Вульф отступил на пару шагов и зажал рукой рану. Вальхтеов подбежала с приготовленными льняными лоскутами и перевязала руку. Поблагодарив сестру, Вульф поднялся на помост и сел на сиденье, которое раньше занимал его отец. Сигни и Вальхтеов сели слева от него, братья справа. Тела Хрейтмара здесь уже не было, Сигни распорядилась отнести его в спальные хоромы. Этой ночью оно должно будет возлечь на погребальный костер.

Слуги разложили на столе еду в деревянных тарелках и пиво в больших глиняных кувшинах. Сигни и Вальхтеов налили всем питья, а Хигелак и Хродгар принялись рассказывать о минувшем сражении.

Когда трапеза подходила к концу, в дверях чертога показался вардлок.

— Приветствую тебя, Хельги! — крикнул Вульф, — Ты уже ел?

Колдун молча кивнул и сел на скамью поближе к помосту. Он откинул капюшон и положил посох себе на колени.

— Как я понял, битва прошла успешно? — спросил он.

— Да, — кивнул Вульф, — если не считать того, что Эйви, Скарпхедин Уродец и еще несколько человек погибли.

— Да, это печальные вести. Я знал Эйви очень хорошо, а его отец был моим другом. Он погиб, сражаясь с хордлингами, а его сын пал, защищая их. Непривычная преемственность, но все меняется рано или поздно.