Властитель
Шрифт:
– Сергей Волков, – растерянно повторил полковник, чем и вызвал немедленную реакцию: глаза майора Михайлова чуть не вылезли из орбит.
– Ах ты!..
Мне не следовало смеяться, но я просто не в силах был отказать себе в удовольствии. Действительно, отпечатки моих пальцев, равно как и структура сетчатки глаз, принадлежали Сергею Владимировичу Волкову, отбывшему десятилетний срок на планете Уран за убийство по каким-то там перечисленным статьям, которые я после амнезии так и не удосужился заучить.
Я все еще смеялся,
За удовольствие надо платить.
Я отвлекся, и тут же последовала расплата: яркий свет вспыхнул в моей голове, все поплыло, а череп, казалось, раскололся надвое от страшного удара. Падая в темноту, я надеялся, что и на этот раз останусь в живых.
5
ДУМАЮ, ПАЦИЕНТ ВЫЖИВЕТ
Звездочки-искры все еще пытались организоваться в созвездия.
Я с трудом собрал себя из этого темного ничто. И услышал голоса:
– Вы с ума сошли, майор! Вам хочется отправиться на Уран? Разве можно было так бить?!
И тут же знакомый, дрожащий от бешенства голос возник из туманности, где я все еще пребывал:
– Еще пусть скажет спасибо, что я не убил его. У этой сволочи слишком крепкий череп. И жаль, что он не подох.
– Хорошо, что не подох. Пусть только поправится, а тогда я лично отделаю его, как никто никого не отделывал. Кто на Стражникова руку поднимет, живым не останется. Ни за что!
Голоса ватно звучали, отдаваясь в голове тупой болью. Я собрал все силы и все-таки открыл глаза. Я плавал в поле реанимационной ванны на платформе медробота, видимо, спешно вызванного в полицейское управление. Окно-экран, разделенное на десяток клеток, впустую демонстрировало записи урановой жизни. Мне стоило бросить один взгляд, чтобы узнать. Видимо, не тратя впустую время, легавый народ решил освежить свои скудные знания о порядках на каторге.
Рядом с ванной стоял медицинский техник в светло-зеленом халате.
Я с усилием сконцентрировал зрение. Здесь был майор Михайлов с пластырем-повязкой на челюсти, а в залитом пенным бинтом чучеле я узнал толстозадого Стражникова. Техник по-свойски выговаривали майору. Возможно, подумал я, они частенько встречаются этак в рабочее время.
Наконец, посоветовавшись с медроботом, техник заявил:
– Конечно, мы его забираем. Надеюсь, майор, он не умрет.
– Вот уж чепуха, – прохрипел я, и полицейские
Все сгрудились вокруг моей ванны. Майор Михайлов нехорошо улыбался сквозь бинты.
– Послушай, Орлов! (Он игнорировал сообщение идентификационного банка) Не знаю, как ты там подсуетился. И не знаю, кто тебе помог поменять личность, но запомни: для меня, как бы ты ни перекрашивался, ты останешься убийцей моего бра та, И я тебе не завидую.
Видно, мой удар его еще больше раззадорил.
– А я, когда выйду из больницы, – с усилием выдавил я, – первым делом разделаю тебя под орех. И твоего некрофила-лейтенанта. Вам обоим пригодится моя наука.
Техник хихикнул:
– Думаю, пациент выживет. Вперед протолкался Стражников. Сквозь бинт кое-где проступала кровь.
– Неужели мы так и отпустим этого ублюдка?
– Остынь, Павел, – отмахнулся майор Михайлов.
Лейтенант сделал движение, чтобы наброситься на меня. Не знаю, может, он еще больший дурак, чем я предполагал, но его всерьез удержали. В глазах у меня стало темнеть. Чувствуя, как погружаюсь в рыхлое беспамятство, я не смог отказать себе в удовольствии и из последних сил поднял к забинтованному лейтенантскому носу сакраментальную фигуру из трех пальцев.
Я потерял сознание с чувством глубокого удовлетворения, унося с собой в темноту образ тут же взбесившегося лейтенанта и слабые смешки его коллег.
6
ЧУТЬ ЖИВЫМ НЕ СВАРИЛИ
Окончательно я пришел в себя на третьи сутки. До этого были просветы, которые смутно переплетались со сновидениями, где обитали и зеленые халаты, и бинты, и уколы, и громкие голоса недобитых легавых. Но это было. А сейчас все обрело предельную четкость и перед моим силовым коконом появился знакомый уже техник.
– Вообще-то вам следует еще несколько дней полежать. Но если хотите, можете уйти отсюда. В принципе, вы здоровы, хотя я и не понимаю, как вам удалось так легко выкарабкаться.
Голова моя смутно (без особых, впрочем, неприятных ощущений) гудела. Я пощупал затылок сквозь пенный пластырь
– Мы поставили вам три скобки в черепе. Ничего страшного, просто трещина. Но у вас имеются следы серьезного ранения. Мы ознакомились с вашей медкартой. Очень интересный случай. Неужели последствия не самоликвидировались?
– Если вы спрашиваете, вспомнил ли я что-нибудь новое, то увы. Как не помнил, так и не помню.
– Я бы посоветовал вам обратиться к инфору. Если ничего не прояснится, то хоть о себе больше узнаете.
– Инфор?
– Инфор. Ну, это… инфор, в общем.
Повинуясь невысказанному желанию, поле немедленно поставило меня на пол. Сейчас же одна из стен стала прозрачной и, обратившись в экран, одного за другим в идиотских позах и разных костюмных вариантах продемонстрировало мне меня же.