Властитель
Шрифт:
Створки защёлкнулись, и мужчина прислонился к ним спиной, смахивая ладонью внезапно выступивший пот. Затем криво улыбнулся, шагнул к лестнице, отдав многофункционалу приказ принести сумку из такси…
…Утро не заладилось. Отар, отвыкнув за год от отца, капризничал, не желая есть кашу, и размахивал руками, отбиваясь от ложки.
— Ты с ума сошёл?! Она же горячая!
Завидев Ведьму, сын сразу заулыбался:
— Мама!
И это слово резануло Александра, словно ножом… Ловким движением выхватив ложку из рук мужчины, Ведьма зачерпнула из тарелки, подула, остужая, чуть попробовала и, удовлетворённо кивнув головой, протянула её Отару.
— Ну что, пойдём, погуляем?
Услышав знакомое слово, тот заулыбался и заворковал, ласково прижимаясь к ней.
— Поешь сама, — нелегко ему далось выдавить из себя эту фразу, но… Ведьма кивнула в знак согласия.
— Ты… можешь его одеть?
— Да…
Пока девушка ела, мальчик был готов к прогулке. Александр тоже оделся в обычную гражданскую одежду.
— Закончишь — выходи…
Они шли втроём между деревьями, окружающими дом. Отар восседал на плечах отца, и было видно, что ему это нравится. Ведьма шла рядом с ними, бесшумно ступая аккуратными сапожками по толстому слою опавшей хвои.
— Смотри, сын.
Александр осторожно раздвинул ветви, показывая родник, возле которого два больших оленя лизали белую глыбу соли. Паренёк заинтересовался, застыв неподвижно. Девушка высунулась из-за широкого плеча и прикрыла от изумления рот ладошкой, чтобы не ахнуть. Она была поражена до глубины души невиданным ранее зрелищем… Но всё хорошее заканчивается. Нагулявшись досыта, Отар начал зевать, и отец поспешил домой. Утомлённый впечатлениями, мальчик капризничал, но Ведьма ловко управилась с ним и, подхватив на руки, заспешила наверх. Прошло минут пять, но мужчина не волновался, что та вновь исчезнет с его сыном — система безопасности дома молчала. И верно, вскоре девушка спустилась по лестнице вместе со своей сумкой…
— Эй, погоди. Присядь.
Он указал ей на место рядом с собой на диване. Та послушно опустилась. Чувствовалось, что покидать малыша ей не хочется… А Александру вдруг невыносимо захотелось, чтобы она осталась с ним. Почему? Непонятно. Может, от того, что он уже устал терять всех, кто был рядом с ним когда-то?
— Тебе есть куда пойти?
Девушка отрицательно качнула головой.
— Деньги хоть остались?
Та мгновенно ощетинилась, словно кошка.
— Хочешь откупиться от меня?! За то, что взял меня силой?
— Нет. Нанять на работу.
— На… Работу?! Ты? Меня?!
Мужчина молча кивнул головой.
— Сын к тебе привык. Да и… Обходилась ты с ним хорошо. Он тебя даже мамой зовёт…
Кулаки непроизвольно сжались, и девушка невольно вздрогнула.
— Словом, предлагаю тебе воспитывать его. Будешь нянькой. Взамен гарантирую безопасность, защиту, кров. Устраивает?
И зачарованно замер — на её лице появилась робкая мечтательная улыбка…
— Согласна?
— Да… — Внезапно пересохшим горлом та еле смогла выдавить из себя эти слова. — Но… Как? Почему? Я же… Враг…
Он отвернулся.
— Так будет лучше для него. Здесь уединённо. Спокойно. Ко мне никто не приезжает. И ты здесь будешь в полной безопасности. Но хочу тебя предупредить — попытаешься вновь украсть моего сына — пощады не жди.
Его глаза холодно блеснули, и ей вдруг стало зябко. Она даже
— Как тебя зовут? Не кричать же мне тебе «эй, ты!» или «Ведьма»?
— Каору… Юрау.
— Каору? Симпатичное имя. Оно подходит тебе. Так что, согласна?
Она кивнула.
— Хорошо. Но, сама понимаешь, словам веры мало…
Поднялся с дивана, подошёл к шкафчику и вытащил из него статуэтку Богини.
— Поклянись, что не убежишь с моим сыном?
Каору медленно подняла руку, коснулась двумя пальцами губ, затем проделала то же самое другой рукой и, вскинув их над головой, произнесла слова клятвы…
…— Да, сегодня я беру выходной. Нет, чувствую себя хорошо. Не заболел. Просто устал. Да, завтра буду. Всё нормально, не волнуйся, Ари…
Выключил коммуникатор, откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову. Не ошибся ли он? Не приведёт ли его решение, вызванное неожиданным порывом эмоций, к новой трагедии? Поживём — увидим, вспомнилась вдруг земная пословица. Быстро просмотрел список неотложных дел, подписал необходимые документы, отправил их по линии доставки. Сверху послышался голос сына, Александр улыбнулся — проснулся…
…Каору выскочила из дома, заливаясь слезами. Это всё-таки случилось — она беременна! О, Ужасный, что ей делать?! Как избавиться от этой скверны, растущей внутри её, пусть и против её воли? Как?! Внезапно по траве скользнула тень, и сквозь слёзы девушка разглядела огромное, невиданное ей раньше животное. Здоровенное, выше неё и даже больше, чем… насильник… Чудовище оскалило пасть, полную длинных треугольных клыков, и медленно двинулось к ней, ощетинив шерсть на загривке. Хищник! О, Ужасный… Что же ей делать?! Никакого оружия, нечем защититься… Неужели это конец?! И она…
— Не двигайся!
Он?! Откуда?! Александр одним прыжком пролетел у неё над головой и застыл в напряжённой позе, прикрывая её собой. Хищник недовольно заворчал, а терранец вскинул руки, коротко бросив не оборачиваясь:
— Только не двигайся!
Каору послушно застыла. А мужчина начал медленно водить руками перед собой, описывая непонятные фигуры в воздухе. Короткий рык, глыба шерсти метнулась вперёд, словно выстреленная из пушки, и рухнула на землю — мощный удар встретил животное в воздухе, отбрасывая в сторону. Хищник не успел извернуться, как терранец уже оказался на его спине, нанося молниеносные удары. Зверь жалобно завизжал, но человек был неумолим. Затрещали позвонки, когда окровавленные руки ухватили хищника за раскрытую от боли пасть и начали медленно, но верно, заворачивать голову за спину. Звук свёрнутой шеи прозвучал в тишине, нарушаемой тяжёлым лихорадочным дыханием обоих участников смертельного поединка, словно сломалась сухая до звона ветка. Зверь утробно ухнул, и Александр соскочил с его спины.
— Готов…
Тут же развернулся, в одно движение оказался возле оцепеневшей от увиденного и пережитого девушки.
— Ты как, цела? Испугалась?
И вдруг ласково прижал к себе, погладил по волосам:
— Не плачь, малышка. Всё хорошо. Я не дам тебя никому в обиду. Не бойся. Не плачь…
И его руки… Такие добрые… Такие… Каору не выдержала и разрыдалась, не замечая, как промокает его рубашка, но зато чувствуя, как уходит вся непонятность и тяжесть положения, в котором она оказалась после всего случившегося с ней за последний год. А он всё держал и держал её, и ей не хотелось, чтобы его объятия, такие добрые… Такие надёжные… Разжались… Ужасный! Как я хочу, чтобы это было вечно!..